Стекло. Неидеальная

Глава 10. Вера

– Верка! Что ты наделала, Верка! – передо мной стояла моя лучшая подруга, задрав мордашку вверх, и причитала.

– Не знаю. Так вышло, – еле слышно прошептала я и обняла Риту. – Не ругайся, Ритусь. Я знаю, что идиотка. Знаю, что ненормальная идиотка. Все знаю.

– Я не ругаюсь. Пошли в дом, – Рита вздохнула и похлопала меня своей маленькой ручкой по спине. – Мы тебе подготовили комнату. Раскладывай там вещи и спускайся вниз. Будем пить, и ты мне расскажешь все! – она погрозила мне пальцем, словно я была одним из ее непослушных сыновей.

Я вынула сумку с вещами из машины и пошла за Ритой к дому. Риткин дом был огромен. Если надо, то в него не только меня, а целый полк, таких как я, поселить можно. Хотя полк сумасшедших, несчастных, одиноких женщин Рита вряд ли выдержит. Как меня переваривает который год – не знаю.

Рита семенила впереди. Маленькая женщина с аппетитной попкой, крутыми бедрами, осиной талией и большим бюстом. Бюст я сейчас не видела, но хорошо помнила, что у Ритки он не просто есть. Он есть с большой буквы. Это уж после родов бюст стал нормально сочетаться с бедрами и попой, а когда-то все в Рите было миниатюрно, и только грудь гордо торчала из-под одежды, вызывая зависть подруг и приковывая жадные взгляды мужчин. Сейчас на Рите черные легинсы и длинный черный свитер. На шее – витиевато завязанный розовый платок. На ногах – в тон платку розовые, высокие кроссовки. На голове у Риты неописуемая прическа – короткие, черные волосы торчат во все стороны, и только сама Рита знает, сколько усилий ей стоит подобный беспорядок…

Уже в дверях сумку у меня выхватывает Ритин помощник по хозяйству. Обычно он работает в саду, но, увидев, как я волоку свою ношу, быстро бежит на помощь. Мы дружно поднимаемся на второй этаж. В доме тихо – Гриша на работе, ребята – в школе. Лишь телевизор бубнит что-то тихонько в гостиной первого этажа.

– Итак, тебе на все про все – час, – распоряжается Рита, – располагайся и дуй вниз. Я пока на стол накрою.

Мы внимательно смотрим друг на друга.

– Рита, я безумно рада, что ты у меня есть, – я начинаю плакать и без сил плюхаюсь на стул. Впервые за все эти дни я чувствую себя в безопасности и среди своих. Дикая боль, сжимавшая сердце, пока не отпустила. Но мне легче хотя бы от того, что Рита меня не отвергла, не смотрит, как на прокаженную.

– Ааа! – Рита машет рукой. – Если бы ты всегда помнила, что я у тебя есть! Правда, я и сама могла бы догадаться, что в твоей жизни что-то пошло не так. Э-э-э! Сижу тут в деревне. Совсем ошалела от этих четырех стен, – Рита бьет кулачком по стене.

– Рита, что ты! Ты не виновата. У тебя семья! – я качаю головой. – Что ты!

– Слушай, плевать на вещи, на душ и чего ты там еще хотела сейчас сделать! Пошли пить и разговаривать, – Рита потянула меня со стула. – Быстро на стол еду покидаем, бутылку откроем и вперед!

Я послушно встаю, и мы снова спускаемся вниз. Рита достает из холодильника закуски, а мне протягивает вино: «Открывай!» За окном начинается дождь. Осень. Кругом осень. Вся в опадающих желтых листьях. И впереди – зима. Никакой другой альтернативы. Я застываю с тарелкой в руках, понимая, что и у меня впереди – зима. Холод и одиночество…

– Вера! – Ритин голос мешает мне помусолить свои грустные мысли подольше. – Кончай тормозить! А то сделала лицо, как на похоронах.

Мы разливаем вино и раскладываем еду по тарелкам.

– Я и есть на похоронах. Хороню неудавшуюся жизнь, и личную и общественную, – я усмехаюсь. – У нас с тобой поминки.

– Та-а-ак! Заканчивай, Вера, заканчивай. У тебя только все начинается, – Рита грозно сдвигает брови. – Что такого случилось-то? Вот, скажи, что конкретно произошло такого?

– Ты не понимаешь? Кстати, это что? Анчоусы?

– Анчоусы, анчоусы, – Рита кивает, – яйца, а на них анчоусы. Вкусно, – Рита отправляет половинку яйца в рот, – попробуй. Жизнь заиграет новыми красками.

– Рит, я ела анчоусы…

– Ну и еще раз съешь, – Рита протягивает мне тарелку, – бери. Это я тут толстею, а ты все худеешь. Страшно отощала!

– На нервной почве, – оправдываюсь я.

– Да на какой на нервной! Ты живешь одна, ничего не ешь! Не готовишь.

– На нервной! – я настаиваю. – До всей этой истории я готовила. Типа у меня муж. Я, знаешь, сколько блюд освоила!

– Нет худа без добра, – философски заметила Рита и начала класть на кусок французского багета икру. – Давай, Вер, выпьем. За то, что ничего особенного не случилось.

Мы чокнулись.

– Вино классное, – прокомментировала я.

– А ты говоришь, жизнь не удалась! – Рита улыбнулась. – Это у тех, кто сейчас голодает или вино московского разлива пьет, не удалась.

– Они-то как раз может и счастливы, – не очень веря в свои слова, промямлила я в ответ.

– Короче, ты мне скажи, ты этого своего Сережу до сих пор любишь?

– Да. Люблю, – мне снова стало плохо. – Понимаю, что звучит, как бред собачий. Но что поделаешь, – я обреченно покачала головой. На глаза опять навернулись слезы.

– Не плакать! – скомандовала Рита. – Ты же с ним ни разу толком не общалась. Тоже самое, что любить актера. Ты любишь оболочку и придуманный образ. Не более. Вот, возьмем Григория, – Рита задумалась.

– Кого возьмем? – воспользовалась я паузой. – Гришу?

– Да, Гришу возьмем. У него куча недостатков. Куча! Ничего не пытается в себе изменить. Все его недостатки только усугубляются с годами. Но он – реальный человек. Я понимаю, что вот он – он… А ты ж своего не знаешь. За что его любить? И не думаю, что так уж он хорош, – Рита пожевала немного бутерброд. – Хорошая икра. Не соленая… Он что, помог тебе в сложной ситуации? Попытался с тобой поговорить?

– Но Сергей ведь не понимал, что произошло! Следит за ним какая-то женщина. Маньячка. Выдает себя за его жену. Чего со мной разговаривать?

– А чего тебе его любить? Выдуманная тобой история закончилась. Вычеркни его из памяти. Представь, что вы поссорились. Разошлись. Он, твой этот выдуманный муж, изменил тебе, и вы разводитесь, – Рита подняла бокал. – За твой развод!

– За развод, – не очень уверенно согласилась я с тостом. – Рит, все равно не пойму, как дальше жить, – слезы у меня катились из глаз совершенно неконтролируемым потоком, подсаливая вино.

– Помнишь, когда твоя бабуля умерла, ты ездила ко мне делать уроки и готовиться в институт? – вдруг спросила меня Рита.

– Помню, конечно, Рит. Я тебе всегда буду благодарна за поддержку.