Страница 38 из 92
Следующий день начинается также, как все предыдущие. Хоть сто пятьдесят раз август за окном, никак этот факт не влияет на жизнь большого города. Заметит ли кто-нибудь, если, бах, и поменять на всех календарях август на октябрь? Сомневаюсь. Так, вздрогнут легонько – время-то, мол, как быстро летит, и побегут дальше. Спроси их:
– А как же сентябрь?
Они скажут:
– Наверное, прошел как-то. Незаметно. Не помним ничего.
– Это же ужасно!
А они:
– Не-е, нормально. Так всегда бывает. Никто не умер, слава богу. Никто не родил, не женился. Зарплату не повышали. Нормально – обычный незаметный месяц.
– Да, но ведь его не было! Его просто не было. Август, а после – сразу октябрь!
– Какая разница? – будут отвечать они. – Не было и не было.
И на самом деле, они будут правы: нет месяца – нет в это время войны, терактов, слез. Где-то в Африке на целый месяц меньше голодали. Сэкономили электроэнергию. Не гадили в атмосферу. Не приняли пару лишних идиотских законов. Нигде ничего не взорвалось. Красота! Только листья стали чуть желтее, день чуть короче, а какие-то птицы засобирались на юг. Мне собираться некуда. А было бы хорошо – прибрать в квартире, и на юг! Любой юг – лишь бы тепло. Сидеть на юге и смотреть на море. Засыпать под шум волн. И просыпаться под шум волн. Открывать глаза и видеть перед собой кипарис. Или гранат на ветке. Или оливку…
Сентябрь никуда не делся, как и более на данный момент актуальный август. На обед я решаю не идти. Спускаюсь вниз на улицу. На машине не поеду. Иду к метро, хоть уже и забыла, как им пользоваться. Я посмотрела утром, где находится офис Сергея, и теперь туда направляюсь. Он сидит в еще более центристом центре, чем я. Но центр в Москве понятие относительное и растянутое в пространстве. В какой-нибудь Вене, наверное, можно было бы идти пешком. В Москве подобную роскошь себе не позволишь. Еду на метрище. В нем полно народу и пахнет потом.
Когда я подхожу к его конторе, Сергей собственной персоной выходит на улицу. Хорошо сразу поворачивает в противоположную сторону, да еще и увлечен беседой со своим другом. Друга я узнала – тот самый, что сидел с ним в ресторане год назад. Его фотка тоже висит на сайте их компании. Друг постоянно смеется и что-то там смотрит у себя в мобильном. Они с Сергеем практически одного роста. Оба высокие и подтянутые. В дорогих костюмах. Только Сергей идет в пиджаке, а друг перекинул свой через плечо. И стрижки у них разные. До этого я не думала, что мужчин стригут принципиально по-разному. А тут сзади вдруг стало ясно видно – и длина разная, и форма прически. У друга волосы вьются и ему оставили завитки на шее. Я хмыкнула – что-то в этом есть чертовски привлекательное. Женщинам, наверное, нравится.
Я так и иду за ними. Они – в кафе. Восточная кухня. Ну и я уж заодно поем. У меня тоже обед. В зале оказывается довольно-таки светло. Но я нахожу себе закуток потемнее. Сергей со своим другом сели у окна. Они оживленно беседуют. Друг пишет сообщения одно за другим. При этом он запросто продолжает разговаривать с Сергеем. Телефон ползает по столу, как заводная игрушка, без устали показывая, что он отправил сообщение, или, что принес в клюве новое…
Съев салат с грецкими орехами, баклажаны и выпив кофе, я отправилась обратно на работу. Тем же жутким путем, что прибыла сюда. То есть на самом мраморном метрище из всех метрищ мира. В банк я прибыла с получасовым опозданием. Измученная полуденной жарой и толчеёй.
– Ты чего на обед не пошла? – Лена окинула меня критическим взглядом. – Помятая вся какая-то.
– Ездила на метро, – я попыталась объясниться по обоим пунктам сразу.
– Зачем? – Лена поправила на мне блузку, которая будучи расстегнутой чуть не до пупа, слегка оголила плечо. – Бретелька видна. Застегнулась бы ты еще на пару пуговочек. А то припишут сексуальное домогательство.
– К кому? К кому тут домогаться? – я все-таки послушно застегнулась.
– Тихо, тихо, – Лена приложила палец к губам, – все мужики в банке считают, что есть к кому. К ним! – Лена засмеялась.
Галина, наконец, подняла взгляд от бумаг:
– Ты, Лена, поменьше бы смеялась на эту тему. Лучше бы пригляделась повнимательнее. А то так и просидишь в девках.
– Я уже не девка! – опять засмеялась Лена и вернулась к созерцанию экрана своего компьютера.
– Слушайте, а где Света? – я растерянно посмотрела вокруг.
– Она ж комаров на рыбалке кормит. Ну и мужика своего заодно, – съязвила Лена.
– Да, да, да, да, да! – вспомнила я про отгулы своей подчиненной.
– Завтра выходит, – отчеканила Галина.
***
Прошло две недели, и несмотря ни на что наступил сентябрь. Школьники, думаю, меня благословили бы, если б я все-таки накаркала им отмену сентября. Да, и их родители тоже. Объявили бы меня святой. Канонизировали бы. А так – пробки с утра страшные. Москва стоит третий день – народ везет детишек с дач. Народ мечется по магазинам, докупая ластики, карандаши, тетради.
– Вера! Нам все мал
о
! – накануне вечером оповестила меня вернувшаяся из Болгарии Ритка. – Все! Прикинь, обоим мало ВСЕ! И обувь, и рубашки, и штаны. В чем им завтра идти в школу не представляю.
– Что-то поздно спохватилась, – я знаю, что Рита спохватывается поздно всегда, но бывает, вовремя спохватывается ее мама или няня.
– Мы ж только прилетели, – это довод весомый, – кстати, как вы побывали в Стамбуле?
– Рит, нормально. Встретимся, поболтаем, – у меня нет сил в сотый раз пересказывать краткое содержание моей поездки.
– Ты помнишь про девятое сентября?
– Нет, – я лихорадочно роюсь в голове, – Рита, прости, не помню.
– Я так и знала, – Ритин голос начинает звучать более грозно, – у нас годовщина свадьбы. С Гришей.
– Что свадьба была с Гришей, я помню, – в голове начинает проясняться. У них десять лет совместной жизни, – и что у вас десятилетие, помню, – вру я.
– Мы вас с Сергеем приглашали. Блин! Так вы придете? – Рита на том конце провода свирепеет. – Или нет?!
– О-о-ой, Риточка! Прости, прости! Будем стараться! Только у Сережи командировка скоро. Я спрошу, когда точно. Но я буду очень стараться!
– Будь уж так добра! – Рита опять «мяукает» в трубку. Долго злиться и обижаться она не умеет в принципе. Поэтому, наверное, и живет с Гришей столько лет. А со мной дружит и того дольше.
– Буду, буду добра, – заверяю я Риту…