Страница 8 из 71
— Мне довелось вкратце побеседовать с твоей новоиспеченной супругой, Адам. Она очаровательна. Быть может, излишне тиха, но это и понятно, учитывая, какой переворот произошел в ее жизни. Признаюсь честно, я ожидал увидеть кого-то... скажем так, не первой свежести и с лицом унылым, как дождливый вторник.
— Я тоже, — проворчал Адам.
— Но она прелестное создание, — продолжал Гарри. — Молода и весьма недурна собой...
Он внезапно осекся и внимательно посмотрел на друга. Адам ответил ему свирепым взглядом, вызывая того на очередной философский комментарий. И Гарри, верный себе, не заставил себя ждать:
— Ты ожидал увидеть отчаявшееся существо, дурнушку, не способную вызвать и тени интереса. А вместо этого невеста оказалась более чем миловидной. — Гарри покачал головой. — Полагаю, это не совсем то, на что ты рассчитывал.
Адам отвернулся к камину, плотно сжав губы. Он не удостоит этот выпад ответом. Его женитьба — это его личное дело, и ничье больше.
— Итак, из-за того, что она молода, красива и, кажется, наделена добрым нравом, бедная девочка сидит наверху в одиночестве, гадая, чем она провинилась, а ты здесь предаешься мрачным думам. Адам, ты просто набитый дурак.
— За такие слова мне следовало бы вызвать тебя на дуэль.
— Вызывай, — отозвался Гарри. — Но только не сегодня. Я чертовски устал.— Он поднялся на ноги. — Потребуй сатисфакции завтра, будь так добр. К слову, я, вероятнее всего, выберу пистолеты. Уж очень хочется воочию узреть этот твой хваленый трюк с выбиванием оружия из рук.
— Мне следовало бы засадить тебя в подземелье, — проворчал Адам, когда Гарри направился к выходу.
— Именно так и поступи, — согласился тот, уже стоя в дверях. — Какой смысл владеть подземельем, если в нем никто никогда не томится?
— Вели собрать вещи и убирайся на рассвете, — потребовал Адам, хотя приказ его прозвучал довольно вяло.
— И что же, теперь я должен уйти отсюда понурым и побежденным? — Гарри обернулся на пороге. — Боюсь, эта роль удастся мне куда хуже, чем Джоунсу.
— Не паясничай.
Гарри улыбнулся:
— Доброй ночи, Адам.
— Доброй ночи. — Самонадеянный наглец.
— И еще, Адам…
— Ну что еще? — огрызнулся тот.
— Дай бедняжке шанс, — произнес Гарри. — Не ее вина, что она оказалась пределом мечтаний любого мужчины. Полагаю, она даже сумеет стать порядочной мегерой, если ты ее об этом очень попросишь.
В ответ Адам запустил в него книгой.
Хохот Гарри еще долго эхом отдавался в пустом коридоре, пока он шел к комнате, которую неизменно занимал во время своих визитов.
— Ума не приложу, зачем я продолжаю его приглашать, — пробормотал Адам.
У Гарри была раздражающая привычка совать нос в дела Адама. Его ничуть не отталкивала внешность друга, и он лишь посмеивался над любыми угрозами в свой адрес. Более того, он был именно тем типом джентльмена, которых Адам обычно избегал: непринужденный в обществе, хорош собой, уверен в себе. Будь он при этом еще и дураком, Адам бы его презирал. А так — он и сам не понимал, почему до сих пор не питает к нему неприязни.
Однако сегодня Гарри задел его за живое. Адам поймал себя на том, что думает о Персефоне — какое нелепое имя. Вероятно, она и впрямь гадает, куда он запропастился. Хотя, скорее всего, она лишь рада, что избавлена от его общества. У него уж точно не было намерения навязывать ей себя.
Адам с трудом поднялся из кресла. Приходилось признать — он устал. И перспектива провести остаток ночи в кресле, каким бы удобным оно ни было, более не прельщала его. Он тихо вышел из библиотеки и поднялся по лестнице, мимо гобеленов, старинного оружия и столиков с памятными вещицами, накопленными поколениями Бойсов.
Камердинера он отослал сразу же, предпочтя самостоятельно избавиться от свадебного облачения. В этот момент парадная одежда казалась ему почти удушающей.
«Джоунсу следовало соображать лучше», — в сотый раз за день подумал он. Адам предельно ясно изложил свои требования. Ему нужна была та, кто отчаянно нуждается в деньгах. Та, у кого нет иных перспектив. Та, кто будет благодарна судьбе даже за мужа-чудовище.
А Джоунс выбрал Персефону Ифигению Ланкастер.
Адам негромко выругался. Так он «насолил» мистеру Гордону Хьюитту... Молодая и хорошенькая жена не захочет иметь с Адамом ничего общего.
Глаза его невольно остановились на двери, соединяющей его спальню с покоями новой герцогини.
«Звучит так, будто вы кого-то убили....»
При воспоминании о ее словах Адам почти улыбнулся. Он сразу понял о чем она говорит — что его фамилия была созвучна со словом «киллер». Она и впрямь вызывало подобные мысли, хотя прежде никто не осмеливался сказать ему об этом в лицо.
Вдобавок ко всему, девушка оказалась умна. Умна, остроумна и прекрасна. И теперь они были связаны друг с другом навеки.
5.
— Я не хочу уезжать!
Персефона узнала полный муки голос Артемиды, и сердце её болезненно сжалось. Она обернулась к массивным дубовым дверям замка Фалстоун: там Афина тщетно пыталась силой усадить младшую сестру в ожидающий экипаж.
— Позволь, я поговорю с ней, — Персефона мягко отстранила Афину и взяла крохотную ладошку восьмилетней девочки в свою. — Давай немного пройдемся.
Артемида шмыгнула носом и кивнула. Персефона повела её вниз по каменным ступеням к гравиевой дорожке. Отец, казалось, всё понял без слов и велел кучеру повременить. Сестры сошли с тропы на мягкую траву, окружавшую парадные сады. Когда они удалились достаточно далеко, чтобы их не могли видеть из экипажа, Персефона опустилась на колени прямо на землю , не заботясь о том, что может безнадежно испортить наряд, подаренный ей супругом, и заглянула девочке в глаза.
— О, милая моя, — она коснулась лица сестры. — Ты плачешь.
— Он не может заставить тебя остаться здесь! — Артемида в отчаянии бросилась Персефоне на шею.
Под этим «он» малютка, без сомнения, подразумевала Адама. Ребенку было не по силам осознать, почему сестра, ставшая ей почти матерью, должна навсегда покинуть родной дом. В горле у Персефоны встал горький ком. Она крепко прижала к себе девочку, быть может, чуть сильнее, чем следовало.