В Поисках Персефоны

— Я здесь, чтобы служить твоей совестью, Адам. Чтобы спасти тебя от самого себя.

— Нет уж, благодарю, — Адам направился к выходу из комнаты.

— Она вернется, уверяю тебя, — донесся сзади голос Гарри.

Адам замер на пороге.

Гарри продолжил:

— Я достаточно хорошо знаю Персефону, чтобы не сомневаться: как только Лайнус вернется на свой корабль, она возвратится в Фалстоун. И я достаточно хорошо знаю тебя, чтобы предсказать, что ты притворишься, будто тебе глубоко безразлично, вернется она или нет. Ты действительно хочешь, чтобы она мучилась сомнениями?

— Это не твое дело, Гарри.

— Ты скучаешь по ней, Адам. — Гарри, похоже, ничуть не задели суровые слова друга. — Персефона заслуживает того, чтобы знать это.

— Она счастлива со своей семьей. Я буду только мешать.

— Так поезжай и стань частью ее семьи, — ответил Гарри так, словно этот шаг был очевиден. — Поезжай в Шропшир.

— Все устроено иначе, Гарри, — пробормотал Адам и вышел из гостиной.

Гарри последовал за ним.

— Что именно устроено иначе, Адам?

— Персефона получает отсрочку, а Аид остается в подземном царстве и ждет ее возвращения, — проворчал Адам. — Ждет, чтобы узнать, подействовали ли зерна.

— Очевидно, ты спал на этой лекции в Харроу, — Гарри покачал головой, проходя мимо Адама, и стал подниматься по лестнице.

— Что значит «спал»? — крикнул ему вслед Адам.

— Адам. — Гарри повернулся к нему, в его тоне явно слышался упрек. — Аид не сидел сложа руки в ожидании Персефоны. Когда пришло время ее возвращения, он сам отправился за ней.

Адам уставился на него. Он этого не помнил.

Гарри усмехнулся:

— Аид был не из тех, кто сидит и изводится тоской, Адам. Когда пришел час, он проскользнул мимо адских псов... — В этот момент снаружи, словно по заказу, раздался

вой. Гарри иронично приподнял бровь, отдавая должное совпадению. — ...и отважился явиться в царство живых, чтобы вернуть свою невесту.

— Я не помню этого.

— Почитай на досуге. Аид не был разнеженным слабаком, Адам. И я готов поставить на то, что его Персефона в точности знала, что чувствует к ней муж. — Гарри наградил его весьма многозначительным взглядом.

К следующему утру Гарри уехал, чтобы навестить родственников перед праздниками, прежде чем вернуться в Фалстоун на Рождество. Адам остался один.

***

— Ты уверена, что тебе достаточно тепло? — в сотый раз за этот день спросила Афина.

— Афина, — как можно терпеливее произнесла Персефона. — Я одета так же тепло, как и дома, а там гораздо холоднее. Уверяю тебя, мне совершенно комфортно.

— Что ж, а мне холодно, — заметила Афина.

— Почему бы тебе не пойти в дом и не согреться?

— Мне не хочется оставлять тебя здесь одну, — ответила Афина. — Твоя нога еще не совсем зажила.

Персефона улыбнулась:

— Сомневаюсь, что на меня кто-то нападет в окруженном стеной саду позади дома моего детства.

Афина улыбнулась в ответ:

— Пожалуй, ты права.

— К тому же я вполне могу передвигаться самостоятельно. Просто хожу пока не так быстро, как буду ходить через неделю-другую.

Афина согласно кивнула:

— Ну хорошо. — Она поднялась со скамьи, на которой сидела вместе с Персефоной. — Но не задерживайся долго. Сегодня к ужину приедут Аптоны.

Наконец она осталась одна. С тех пор как она покинула Фалстоун, времени на размышления почти не оставалось. Большую часть пути они с Лайнусом провели, вспоминая детство и делясь тем, что произошло в их жизни за время разлуки.

После приезда в отчий дом жизнь превратилась в нескончаемый круговорот гостей. Персефона уже и забыла, какой хаос способна непрерывно сеять большая семья в маленьком доме. Она любила бывать с родными, но ловила себя на том, что тоскует по покою своего нового дома.

Мысли о Фалстоуне неизбежно возвращали ее к Адаму. Она возлагала столько надежд на их будущее и все еще цеплялась за некоторые из них. Если бы только он подал хоть какой-то знак, что будет скучать по ней в разлуке, или объяснил причину, по которой так внезапно настоял на ее отъезде.

Вместо этого все утро в день ее отъезда он упорно молчал. Он не выглядел ни капли расстроенным из-за их разлуки, скорее казался нетерпеливым, желая, чтобы она поскорее уехала. Она же, напротив, едва сдерживалась, чтобы не умолять его поехать вместе с ней. Но Адам не любил светское общество и общение с незнакомцами. По возможности, он никогда не покидал Фалстоун. Адам не раз говорил ей об этом. Просить его поехать с ней было бы тщетной затеей.

Предаваться унынию в саду тоже было не слишком полезным занятием. Персефона поднялась на ноги, опираясь на трость. Нога все еще немного ныла, но с каждым днем ей становилось лучше. Папа уверял, что шропширский воздух ускорил ее выздоровление.

Она вошла в дом через заднюю дверь и медленно пошла по коридору. В доме царила странная тишина. Артемида уже слишком оправилась от ветрянки, чтобы вести себя так тихо. Дафна была молчаливой всегда, независимо от болезней. Неужели девочки ушли? Для пикника время было слишком поздним.

Персефона подошла ближе к передней части дома. Дверь в гостиную была приоткрыта. Она сделала шаг ближе. Изнутри доносились шаги, но больше ничего — тяжелые шаги, будто кто-то ходил в сапогах, а не в домашних туфлях.

Поклонник? Афина уже на выданье, напомнила себе Персефона. Неужели папа заставляет потенциального жениха ждать? Скорее всего, он напрочь забыл о существовании несчастного молодого человека.

Решив непременно взглянуть на этого кавалера, Персефона переступила порог. Она твердо намерена была составить собственное суждение, зная, что на папино мнение не всегда можно положиться.

Персефона замерла сразу за порогом, у нее мгновенно перехватило дыхание.

— Адам... — прошептала она.

Он открыл было рот, чтобы заговорить, но снова закрыл его, не проронив ни слова. В нем сквозила совершенно непривычная неловкость. Каждая черта его лица дышала уязвимостью.

— Ты приехал, чтобы забрать меня домой? — Персефона и надеялась на это, и в то же время нет. Она безумно скучала по нему, но ей также нравилось гостить у родных.

— Когда ты будешь готова, — ответил он мгновение спустя. — Но я... — Он выдохнул. — Я хотел увидеть Шропшир, — признался он. — Увидеть места, где ты выросла.

— Правда? — Его объяснение принесло легкое разочарование.

— И познакомиться с твоей семьей.

Это было уже чуть лучше.