Страница 86 из 109
Воображение рисует картинки из прошлого, точно такие же. Горячие, трепетные, будоражащие все, что замерло в груди после ее ухода.
– Не бойся, я не оставлю вас. Забудь все, выключи голову, – хрипло говорю ей, не прекращая зрительный контакт.
Ладонь прокладываю между постелью и талией Веры, заставляя ее выгнуться мне навстречу. Шум ее сбившегося дыхания, мелкая дрожь раскрытых бедер… Вера все чувствует, мой язык пробует ее губы, схватываю глухие стоны.
Любимая хочет кричать, но все ее стоны уходят в поцелуи. Протяжное, жаркое дыхание ощущаю на моем плече. Не могу сдерживать, с горячим, влажным шлепком вдавливаю снова в кровать. Пользуясь замешательством, подтягиваю бедра к паху, а ноги закидываю себе на плечи.
Двигаюсь, закрывая глаза от растущего кайфа.
– Марат… – шепчет мое имя с придыханием и нежностью.
Открываю глаза, чтобы видеть, как она заходится в экстазе, как дрожат Верины ресницы, вздымается грудь от моих нарастающих, глубоких толчков.
Отрываюсь на минуту, переворачиваю ее на живот. Провожу по промежности так, что вздрагивает невольно.
И с новой силой опускаюсь, сжимая хрупкую фигурку в ладонях бережно и страстно.
– Марат, у меня нет никого, я не… не пью таблетки, – тихо стонет Вера.
Ее слова как бальзам для меня. Нет мужчины. Его и не будет теперь, она полностью в моей власти. Осознание того, что мы с Верой – теперь семья, и ничего не мешает мне получить от любимой еще и наследника, рвет крышу окончательно.
Я стал сентиментальным, мягким. Точнее, это Вера меня переделала, встреча с ней перевернула все и вдохнула жизнь в мою унылую реальность волка-одиночки.
– Я хочу, чтобы у нас родился еще сын, – говорю ей, на минуту закрываю глаза от приближающегося экстаза.
С диким, яростным толчком заставляю ее вскрикнуть. Обвиваю податливое тело, как змей, целую шею, стягивая светлые волосы на затылке.
Огненные искры пронзают Веру, заставляя забыть обо всем и кричать громче, почти не сдерживаясь. Тугая, влажная плоть сжимает мой ствол пульсируя и плавясь.
– Аааах… – последний протяжный всплеск эмоций краду губами с ее губ, и Вера затихает.
Только сейчас замечаю, что за окном уже непроглядная ночь, россыпь звезд так красиво выглядит из широкого окна нашей спальни.
– Ты все продумал, скажи честно? – шепчет Вера сбивчивым голосом, опустившись на мою грудь.
Приятная усталость разбивает нас с ней, сначала заставив мышцы окаменеть, стать тяжелыми, а теперь одномоментно расслабиться. Хочется спать, но и говорить друг с другом.
– Если только романтический декор беседки и спальни. А хотел я тебя давно, смог все сделать без дополнительной подготовки, – говорю ей с улыбкой.
Вера задумчиво ловит несколько горящих свечей на столе и еще черт знает на что их поставила шустрая домработница.
– Как ты это все объяснил, только? – убирая за ушко волосы, говорит моя Вера.
– Просто. Сказал, что у меня светобоязнь, и спать я предпочитаю, как средневековый вампир, при свечах, – также с улыбкой выдаю ей ответ на вопрос.
– Шагаев, оказывается, ты умеешь шутить? – смеется звонко.
Вера спохватывается и упирается мне в грудь губами, останавливая смех. Будто боится потревожить наших непоседливых двойняшек. Но в доме очень хорошая звукоизоляция, а спальня находится далеко в стороне от детской.
– Ты научила меня быть другим, – говорю ей, перебирая каскад ее волос. – Если ты забеременеешь после нашей ночи, я буду счастлив.
Вера не верит мне, это читается в ее глазах.
Она откидывается мне на грудь, ловко проводит дорожку пальчиками по моему прессу в сторону паха. Легкие волны поднимаются от низа к голове, стоит ей коснуться поросли жестких волос на животе.
– Почему ты развелся с женой? – глядя мне в глаза своими голубыми топазами, спрашивает Вера.
Перебирает завитки волос на моей голой груди и ждет ответа.