Двойняшки для бывшего

– Ты серьезно готов поехать в столицу и все предъявить Эмину? – упираюсь глазами в его профиль.

Взгляд невольно падает на губы, растянутые в полуулыбке.

– Мой отец ничего нам не сделает. Лишить меня наследства он не сможет. Многое уже давно оформлено на меня. Мой брат Дамир вообще отказался от отца, фамилию сменил, наплевав на его деньги. И прекрасно живет, – хмыкает Шагаев.

Не думаю, что Марат смог бы вот так все бросить. У его брата свои причины не общаться с отцом, но и нашу жизнь Эмин смог сломать.

– Хватит бояться, Вера. Оставь свои страхи в прошлом. И давай выпьем за наше будущее.

С этими словами он поднимает свой бокал, легко бьет по моему бокалу, и звон отражается в гулкой тишине улицы.

Сделав глоток, чувствую, как терпкая сладость разливается по горлу. Расширяет сосуды, а дальше включает то, чего я давно не испытывала.

Мы с Маратом смотрим друг на друга и понимаем без слов. Думаем об одном.

Много воды утекло.

Он согласился жениться на Лейле, не разобравшись в моей измене ему с бывшим мужем. А я не рассказала Марату о детях. Счет между нами – один:один, и выигравших нет. Есть семь лет разлуки между нами и двое наших детей.

Сегодняшний день все изменил в нашей жизни.

Девочки обрели отца, мы многое выяснили и откровенно наговорили друг другу массу ерунды.

– Ты прав, все давно в прошлом. Только я хочу сказать… – говорю ему.

– Вера, – хрипло выдают его губы. – Не нужно оправдываться. Нас с тобой разлучили по факту. Плюс я виноват, что тебя отпустил, приревновал, как гребаный идиот!

– Я о другом. Тех денег, что ты передавал, я не брала. Даже не знала. Подозреваю, что мама все отдавала моему брату. Макс и сегодня просил у меня мини-кредит.

– Вот урод, разве можно тянуть деньги из сестры? – вспыхивает Марат. – Вера, у меня отдельное мнение о твоих недородственниках! И я не хочу впредь, чтобы кто-то из них лез в нашу жизнь.

Тема сама собой потухает.

Марат смотрит на меня раздевающим, долгим взглядом. Мужские ладони ложатся на мое колено, разминают кожу, двигаясь четко вверх, по бедру.

Голова кружится, когда делаю еще один глоток. Тело становится непривычно легким, невесомым, словно хочется летать.

– Вера, – шепчет Марат низких голосом. – Я не соврал девочкам. Я любил тебя и люблю.

Вздрагиваю, как будто ток пропустили под кожей. Плед соскальзывает с плеч. Я не думала, что он любил меня когда-то, а теперь, слыша его слова, так и вовсе хочется провалиться сквозь землю.

– Я ничего не забыл, – бархатный тембр голоса проникает в мое сознание.

Шагаев запускает руку мне под волосы. Тянет к себе, прижимаясь губами к моей раскаленной щеке. Разум дурманит от вина и от его запаха, который ощутила на себе, когда Марат целовал меня в спальне в старой квартире. С тех пор аромат въелся в нос и напоминает о нем, о его поцелуях и ласках.

Живот сдавливает от пульсации, а волны теплого безумия неконтролируемо ударят в голову, поднимаясь снизу вверх.

– Марат, – пытаюсь отстраниться от него. – Мы спешим…

– Мы не спешим, Вера. Мы потеряли достаточно времени, я хочу все наверстать.

Тяжелый браслет его часов холодом обжигает кожу на затылке. Марат тянет меня к себе, и последнее, что я вижу, отблески белых фонарей в его глазах.

Закрываю веки и получаю сладкий, невыносимо жгучий поцелуй.

Его ладони скользят вниз, по плечам, на грудь и по талии, ниже. Я чувствую, что желание закипает во мне с новой силой.

– Пойдем в дом, – хрипит Шагаев, с силой поднимая меня с места.

Я повинуюсь, не видя дороги, иду за ним. Марат двигается быстро, уверенно, будто это его собственный дом, родная крепость.

В спальню на первом этаже входим тихо, беззвучно.

– Девочки наверху, уже спят, наверное, – говорит Марат, приближаясь.

Не включаем свет и в полной темноте я отчетливо вижу, как он смотрит на мои губы. Разум затмевает хмельной дурман. Он рядом, ждать я не хочу и не могу.

Рывком тянет меня к себе, я почти падаю ему в руки. Мой стон растворяется на его губах, сливаясь в жарком поцелуе, я снова закрываю глаза.

– Хочу тебя, – говорит Марат, снимая мою одежду мягкими, рваными движениями.

На коже оживают его прикосновения, под нежными мужскими ладонями тело ноет и просит разрядки.

– Скажи, что не забыла меня, – требует мой бывший босс.

Задыхаюсь от поцелуев, не могу ему ответить. А Марат срывает остатки одежды, оставляя меня в белье и чулках.

– Скажи, что любишь меня, Вера, – напирает огромной глыбой на меня.

Расстегивает рубашку и скидывает на пол, обнажая мужской торс. Кладет мои пальцы на прорисованный пресс, точеную грудь, словно высеченную из камня. Касаюсь его, подрагиваю всем телом от настигающего возбуждения.

Он рядом со мной, как бы не сопротивлялась, но Шагаев хочет сделать меня своей.

Забытые чувства, безумие и любовь накрывают меня с головой, и я растворяюсь в его ласках.

– Люблю, – отвечаю, стоит его губам отпустить мои губы на волю....

Марат

Вера даже опомниться не успевает, как я на нее набрасываюсь.

Хочу безумно так, что внутри все сводило от осознания: я любил эту женщину семь долгих лет. И люблю ее еще сильнее, зная, что она подарила мне двух прекрасных девочек.

Родила моих детей, подарила наследниц. Сама прошла через испытания, и никто не знает, чего ей на самом деле это стоило.

Вера дрожит в моих руках, стоит привести ее в нашу спальню.

Ее комнату наверху попросил оформить первым номером, потому как знал, что со мной спать она не ляжет просто так.

Даже сейчас она упирает свои ладони, смотрит на мои губы, но не решается отдаться страсти.

Стягиваю резинку и вплетаю пальцы в водопад светлых волос, освобождая из тугого пучка. Скольжу по длинной шее, по черточкам ключиц, переходя на выступы груди, дразня и исследуя ее одновременно.

Вера откидывает голову мне на плечи, томно вздыхает, ощущаю, как расслабляется каждая клеточка ее тела.

– Вера, ты не изменилась, – шепчу, задыхаясь от запаха парфюмерной вуали от пшеничных волос, растрепавшихся по плечам.

Резко разворачиваю к себе, хватаю губами мягкие полушария, сжимая их руками так, что Вера стонет.

Жадно целую молочную кожу, одурманенный тем, что она снова рядом. Снова моя, и дальше будет то, что хотел повторить все эти годы.

Одним движением поднимаю ее и несу на большую кровать. Кладу и наваливаюсь сверху, тяжело прижимая Веру к матрасу.