Страница 51 из 109
Я в шоке, смотрю на чужих, незнакомых детей, а из магазина напротив выбегает какая-то разъяренная тетка и бежит на коротких ножках прямо к моей машине.
Девочки галдят наперебой так, что ничего не понимаю! Что-то спешно говорят, за руки меня трясут.
Ясность вносит женщина-администратор с кислой миной и бейджиком «Анфиса» на широкой груди.
– Это вы отец этих бандиток? Знаете, что ваши дети натворили? – грозно говорит запыхавшаяся женщина.
– Мы не бандитки! – хнычут в два голоса куклы в красивых, светлых платьях.
Одинаковые абсолютно, только бантики на волосах разного цвета. У одной – белый, а у второй – розовый!
– Спокойно, они просто маленькие дети! Что такого сделали? Настроение ваше украли? – сверлю взглядом неприятную особу.
– Ах, вы точно их отец! Хам такой же! Ваши детки разбили сервиз на шесть персон в магазине элитного фарфора Белладжио! А коту фарфоровому ухо сломали! Он, между прочим, двадцать семь тысяч стоит! Кто будет платить за все? Почти сто штук убытка!
– Откололи ушко, – говорит одна из сестер, опустив глаза.
– Котик был красивый, мы просто хотели поиграть. Папочка, не ругай нас! Скажи тете, что мы хорошие!
Глаза испуганные, синие-синие, волосы соломенные, волнистые и носы курносые кнопки!
Я смотрю на малолетних разбойниц.
Сколько им? Лет пять-шесть, маленькие, но такие шустрые! В магазин проникли, сломали-разбили дорогую посуду и взбесили тетку, которая за ними погналась.
И где только их мамочка шляется интересно?
Похоже, ей совсем не до воспитания малышек!
Точно, какая-то фифа размалеванная, думает только о себе, а на детей пох!
Сука, терпеть не могу таких женщин! Сам бы руки оторвал такой мамаше за то, что милахи по городу шастают одни!
– Платить будете, папаша? Я сейчас полицию вызову! – кричит тетка, поставив толстые руки на такие же толстые бока.
– Пойдемте-ка в магазин для начала, женщина! Я лично оценю, что там разбито! – строго говорю. – Ну, дочери мои, что вы там хотели? Кота?
Снова за руки меня трясут.
– Котика очень нужно, папуля! – улыбается одна из них. – Мама нам не разрешает живого завести, у нее аллегрия!
– Аллергия, Ариша! – поправляет сестру вторая.
Водитель просто разводит руками, провожает меня и шустрых девчонок взглядом. Миша не понимает, почему повернул назад от машины.
Куклы тащат меня в магазин, а тетка марширует впереди нас.
Так, одну Арина зовут, значит. А вторую?
– Маруся, не умничай! Это ты гладила котика, и он упал! Мама поругает тебя, а меня не будет! – упрекает сестру Арина.
– А где же наша мама, девочки? – спрашиваю их, пока администратор оторвалась на несколько шагов от нас.
– В ресторане, – в один голос, хором, оборачиваются на меня.
– В ресторане мама в одиннадцать утра значит, – хмыкаю раздраженно.
А не охренела ли она? Дети в городе бегают одни!
И хорошо, что им попался я, а не какой-то урод ненормальный! Нервы натягиваются, чувствую, как злость пульсирует по венам.
Ну, сейчас я этой гребаной маме выскажу все, что думаю о таких, как она!
Я все еще под впечатлением.
Детей у меня нет. И никогда не было. Я в разводе, после Лейлы и ее сестры Карины женщин не ненавижу, но искренне считаю, что они только для секса хороши.
После горького опыта почти семь лет назад с Верой, никого близко к себе не подпускаю.
– Готовьте деньги, папаша! – грозно рычит Анфиса, делая не менее страшный оскал, чем когда летела за девочками.
– Просто так мы платить ничего не будем! – бросаю уверенно. – У вас есть охрана? Камеры установлены? Докажите, что это дети устроили бой, а не вы, к примеру, или кто-то из посетителей!
– Ну, знаете ли! – раздувает ноздри Анфиса.
– Папочка сейчас вам покажет! Мы чашки не трогали! А только котика осторожно погладили и все! – дерзко говорит одна из кукол.
Смотрю на милах и просто в шоке пребываю, но принудительно вживаюсь в роль отца двойняшек.
****
Бросаю ледяной взгляд на заносчивую продавщицу, а она косится на меня.
– Платить кто будет? – спрашивает Анфиса. – Я вызываю полицию!
– И я, – отвечаю ей, смахивая блокировку с мобильного. – Камеры будут смотреть в первую очередь.
– Ах, это вы! Я вас по телевизору видела! – очередное озарение накрывает Анфису, и она снова тычет в меня коротким, пухлым пальцем. – Вы тот самый застройщик! То есть правильнее сказать захватчик! Полгорода выселяете из собственных домов, чтобы свои притоны здесь построить! С проститутками!
Ну вот! Вроде нормально говорили, пока в конце Анфиса не превратилась в брюзжащую бабку. Последнюю фразу она добавляет явно на эмоциях.
– Здесь вообще-то дети, Анфиса. Не выражайтесь, – прижимаю к себе двух двойняшек в карамельных платьях. – Я заплачу за моих дочек, но куплю только за то, что они реально разбили. Подумайте хорошенько, Анфиса. Захватчик я или нет – к фарфоровому сервизу и прочей разбитой посуде это не имеет никакого отношения!
С такой репутацией в провинциальном Успенске без охраны мне лучше не появляться.
Девочки смотрят на меня восхищенно, а Анфиса – также пристально и въедливо, но с ненавистью и негодованием.
– Кота оплатите, и забирайте своих бандиток! – хмыкает женщина, показывая пальцем на керамическое чудовище молочного цвета с одним золотым ухом.
– Котик! Котик! – кричат девчушки и тащат убожество куда-то к выходу.
– С вас двадцать три тысячи. Кот со скидкой, – хмыкает на кассе Анфиса, которая и кассир, и продавец в одном лице.
– Это вам, и сдачи не надо, – говорю ей, подавая чуть больше.
Понимаю, что нагреться хотела Анфиса, но и девочки, мои «дочки» тоже начудили и устроили переполох. Видимо продавец погналась за ними или просто не рассчитала габариты и ухнула фарфоровый сервиз.
Я и сам, как слон в посудной лавке, едва не перевернул какую-то балерину и пару тарелок в хрупких подставках на выставочном столике.
– Очень тесно у вас. Расширьте проход, и уберите наверх все хрупкое. Вам же лучше. И дешевле, – инструктирую на прощанье Анфису и удаляюсь.
Деятельные куклы уже тащат уродливого котика из магазина. А я спешно бегу за ними, бросив печальную Анфису с неплохими чаевыми.
– Так, дочери мои! А вы куда собрались? – спрашиваю кукол.
Наконец-то могу поговорить с ними нормально. Мне очень интересно, почему две малышки без матери разгуливают по центру города.
– Вы откуда сбежали, признавайтесь? От мамы удрали или от няньки?