Страница 50 из 109
Глава 24
Марат
Телефон на каменном матрасе подпрыгивает и пружинит так, что звук вибрации будит меня в минуту.
Наощупь тянусь к трубке, а сам натягиваю одеяло на ноги. Кончики пальцев одеревенели от холода, который откуда-то появился в номере ночью.
– Что ж тут так зябко, когда на улице лето?! Успенск – город контрастов! – хмыкаю себе под нос.
Люкс «по-успенски» – звучит, как издевка.
От люкса – только цена за номер и название, а внутри – обычный стандарт, но с пафосным, вычурным интерьером и громоздкой мебелью, на которой невозможно спать!
Поднимаю трубку и тут же откидываюсь на подушках, изнывая от острой боли в спине.
– Да, – выдыхаю в динамик.
– Ты хотя бы один? Или снял местную шлюху на ночь? – недовольно цедит отец.
– Рад, что ты переживаешь за мое здоровье. Один, не до шлюх. Жители деревушки вчера устроили мне допрос с пристрастием, еле их успокоил. Так что пар я выпустил работе, спасибо, отец, – гневно отвечаю Эмину и усаживаюсь на постели.
Бью с размаху каменный матрас.
Бессонная ночь в псевдо-люксе стала еще ужасней именно благодаря ему, черт дери администрацию гостиницы!
– Зачем нужно было там ночевать? – хитро, протяжно уточняет мой дорогой родитель.
– Мне уже исполнилось восемнадцать. Вполне могу передвигаться самостоятельно. А если серьезно, то я не закончил здесь. Не все согласны бросить свои домишки и свалить с твоего стройпятна, – чешу затылок. – Депутат Морозов тупой, как пробка, и к людям подхода у него совершенно нет!
– Хорошо, продолжай в том же духе.
– Дамира выпустили из тюрьмы, – говорю ему торопливо, ожидая, что отец бросит трубку вот-вот.
Все-таки за время, пока тянулось бесконечное следствие, и мой брат отбывал наказание, отец ни разу о нем даже не заикнулся.
Ни слова, ни жеста помощи. Ничего.
– Не понимаю, о ком ты?! – выплевывает Эмин. – Дамир мне не родственник! У него теперь даже фамилия другая.
– Да, но! – врезаюсь жестким тоном, что отец терпеть не может.
Эмин просто отключается, не желая портить и без того натянутые отношения. Он рискует остаться один и, понимаю, что моего властного отца это стало страшить с годами.
Что ж, если знает о смене документов, значит, за братом следит…
Выхожу на балкон, одетый в одну гостиничную простынь. Ошарашиваю видом своего голого торса выезжающих из отеля молодых девушек внизу, на тротуаре.
Тяну носом еще свежий, утренний воздух и вспоминаю, как познакомился с Верой.
Нет, не в тот раз, когда привез ее к себе домой и чуть не переспал.
Наше знакомство произошло гораздо раньше. Когда отец предложил поднабраться опыта в его фирме, и я согласился.
– Вы ведь неместная. Почему в родном городе не работаете? – придирчиво спрашивал у моей смазливой помощницы, которая досталась мне «в наследство» от прошлого генерального.
Вера Александровна смутилась. В должности она была всего-ничего и вот бац! новый босс к ней так докопался!
Она боялась меня всегда, пока не стала моей той ночью. Вот тогда страх сменился на страсть в ее глазах.
В моем кабинете при первой встрече Вера теребила в тонких пальцах красивый, изумрудного цвета ежедневник, чем-то похожий на цвет ее блузки.
– Марат Эминович, я переехала сюда вместе с мужем. У нас такой тихий городок, маленький, но жить там совершенно невозможно! Скучно, движения нет, все будто замерло. Двадцать лет ничего не происходит в Успенске!
Ее голос песней прозвучал в моей голове.
Почему я ее оставил? Не стал добиваться, не попытался отбить у отморозка Селезнева?
К слову, видео я передал спустя пару недель на экспертизу. Выяснил, что дата – день встречи Веры и Тимофея – появилась гораздо позже, чем снято само видео.
Вердикт – видео, которое передал мне отец, это монтаж.
Топорный, но для непрофессионального взгляда непривычный, и вполне сумел меня убедить, что Вера спала с мужем в тот же день.
Тогда я снова поехал к ее родителям, но папаша Веры сказал, что она съехала из дома вместе с мужем. Сказал, что моя Вера счастливо живет с другим…
– Вера, Вера… Как же ты тут живешь? Нет ни столичного лоска, ни нормальной работы. Где все то, что ты так любила? – шепчу, нависая над перилами.
– Эй, красавчик! Ты где так загорел? – улыбаются девочки внизу, махая мне наманикюренными пальчиками.
Ухожу, не глядя на них.
Спина болит, торс мой железный победил какой-то убогий матрас! Ковыляю в душ, чувствуя себя развалиной.
В душе отменно. Прихожу в себя и становлюсь почти как новый, хоть сейчас в бой! Только второй раунд переговоров по стройке назначен на три часа, и времени у меня воз и маленькая тележка.
Вчера после встречи с жителями деревушки, которую хочет сравнять с землей мой отец, я заехал в кафе Версаль.
Выяснил, что Вера уже ушла. На работе будет завтра в десять и, скорее всего, уедет в детский сад около пяти.
– Значит, родители Веры, и ее подруга Нина не соврали. Она и правда была беременна, – размышляю, натягивая рубашку и пиджак, которые принесла горничная ровно пять минут назад.
Набираю своего водителя и говорю, что мы поедем сейчас на завтрак в кафе Версаль.
– Марат Эминович, дыра же! – пыхтит Миша в трубку.
– Мне нужно туда. Без разговоров. Где там наша тачка?
– Стоит на парковке недалеко, напротив посудной лавки Белладжио, – роняет Михаил. – Вы же помните, что вчера вечером здесь не было мест. Марат Эминович, лучше бы в Москву поехали и вернулись! Меня, кажется, клопы покусали!
– Не ной, Миш. Тебе не идет, – улыбаюсь, предвкушая скорую встречу с Верой.
Она снилась мне всю ночь.
Но я хочу сейчас просто обнять ее, дотронуться до ее хрупких плеч. Не уверен, что она будет рада мне, но я не могу не добиться хотя бы простой встречи с моей бывшей.
Договариваемся, что я подойду к авто, а Миша уже будет меня в нем ждать.
Когда последние приготовления окончены, оставляю вещи в номере. Спускаюсь к стойке ресепшн и прошу продлить наше пребывание в гостинице еще на сутки. Милая девушка-администратор рада такому гостю и щедрым чаевым.
– И можно сменить матрас у меня и у водителя? А то он портит все впечатление от вашей прекрасной гостиницы.
Девушка сконфуженно улыбается и кивает головой.
Выхожу из центрального входа и без задней мысли направляюсь к моему авто. И тут происходит то, что никак невозможно ожидать!
– Папочка, папулька! – две одинаковые малышки бросаются мне под ноги, обнимают, как родного, и хлопают своими синими глазами!