Страница 14 из 69
Глава 7 Невысказанное, опасное, неумолимое
Глава 7 Невысказанное, опасное, неумолимое
Переговоры длились три часа.
Лёля не замечала времени. Она жила в потоке слов, цифр, интонаций, которые нужно было перехватить на лету и превратить в другую речь, сохранив не только смысл, но и оттенки, намеки, подтексты. Жан-Поль говорил витиевато, с длинными периодами и отсылками к истории их семейного бизнеса. Олег отвечал коротко, рублено, как человек, привыкший резать правду-матку. Их стили сталкивались, и Лёля становилась мостом, по которому тяжелые грузовики смыслов переезжали из одного языка в другой.
— Мы не можем согласиться на предоплату в двадцать пять процентов, — говорил Жан-Поль, и Лёля переводила, чувствуя, как усталость начинает наливать свинцом пальцы. — Наше оборудование производится под заказ. Если российский рынок изменит логистику, мы останемся с товаром, который некому продавать. Тридцать процентов — это максимум, что мы можем гарантировать.
Олег слушал перевод, и его лицо оставалось непроницаемым. Но Лёля, сидящая справа от него, видела, как напряглись мышцы его челюсти.
— Передайте, — сказал он, и в его голосе зазвенел металл. — Российский рынок — это не риск. Это гарантия. Мы берем эксклюзив на пять лет. Никто, кроме нас, не будет продавать ваше оборудование в стране. Это стоит больше, чем пять процентов предоплаты.
Лёля перевела, стараясь передать ту же стальную уверенность. Жан-Поль покачал головой.
— Vingt-cinq, — сказал он. — C'est notre dernier mot. (Тридцать. Это наше последнее слово.)
— Тридцать, — перевела Лёля.
Олег посмотрел на Наталью. Та сидела слева, поджав губы, и что-то быстро считала в планшете. Она кивнула.
— У нас есть запас до тридцати, — напомнила Лёля тихо, так, чтобы слышал только Олег.
— Я помню, — ответил он так же тихо. — Но я хочу двадцать семь.
— Это ниже их предложения.
— Я знаю.
Он повернулся к Жан-Полю, и в его черных глазах загорелся азарт охотника, который загнал добычу в угол.
— Двадцать семь, — сказал Олег через Лёлю. — И мы берем на себя сервисное обслуживание на первый год. Это экономит вам командировочные расходы и время. Вы не отправляете своих инженеров — мы обучаем своих.
Лёля перевела, и Жан-Поль замер. Она видела, как его глаза сузились, как он просчитывает выгоду. Рядом с ним Леон наклонился к отцу и что-то быстро зашептал по-французски.
— Il propose une bo
— Je sais, — ответил Жан-Поль. — Mais je n'aime pas quand on me presse. (Я знаю. Но не люблю, когда на меня давят.)
— Ce n'est pas de la pression, c'est du business, (Это не давление, это бизнес.) — Леон улыбнулся и откинулся на спинку стула.
Жан-Поль вздохнул, поднял глаза к потолку, будто ища совета у небес, и наконец кивнул.
— Vingt-sept, — сказал он. — Mais avec une clause de révision a
— Он согласен на двадцать семь, — перевела Лёля, — но просит добавить пункт о ежегодном пересмотре условий.
Олег перевел взгляд на Наталью. Та быстро пролистала документ, нашла нужный раздел.
— Это стандартная практика, — сказала она. — Ничего критичного.
— Идет, — кивнул Олег. — Передайте, что согласен.
Лёля перевела, и впервые за три часа напряжение в комнате спало. Жан-Поль улыбнулся — тепло, по-отечески — и протянул руку Олегу.
— Alors, monsieur, nous avons un accord. (Итак, месье, мы договорились.)
— У нас есть договоренность, — перевела Лёля, и ее голос дрогнул — от усталости, от облегчения, от того, что все закончилось.
Олег пожал руку французу, затем Леону, и Лёля увидела, как его плечи чуть опустились — неуловимое движение человека, который только что выиграл тяжелый бой.
Денис поднялся из угла, где сидел с ноутбуком.
— Я распечатаю финальную версию, — сказал он. — Минут десять.
— Отлично, — Олег повернулся к Жан-Полю. — Предлагаю отметить сделку ужином. В главном ресторане лайнера.
Лёля перевела, и Жан-Поль одобрительно закивал.
— Avec plaisir, monsieur. Et j'espère que votre charmante interprète sera des nôtres. (С удовольствием, месье. И я надеюсь, что ваша очаровательная переводчица будет с нами.)
— Он приглашает вас, — сказал Олег, и Лёля почувствовала, как его голос стал ниже, будто слова давались ему с трудом.
— Я не уверена, что...
— Это не обсуждается, — отрезал он, но в его голосе не было привычной резкости — скорее, что-то похожее на просьбу, замаскированную под приказ. — Ты заслужила этот ужин. Без тебя мы не подписали бы контракт, да и на ужине ты нужна как переводчица. Оплата отдельно и за обед, и за ужин, и премию за подписание контракта.
Лёля посмотрела на него. В черных глазах, которые еще час назад горели азартом, сейчас было что-то другое. Усталость? Облегчение? Или то, что он пытался скрыть весь вечер?
— Хорошо, — сказала она. — Я приду.
Он кивнул и отвернулся, принимаясь обсуждать с Натальей детали подписания. Но Лёля заметила, как его пальцы дрогнули, когда она сказала «да».
---
Через час они сидели в главном ресторане.
Стол был накрыт на восемь персон: Олег, Наталья, Денис, Жан-Поль, Леон, технический директор месье Бернар, переводчик Пьер, который так и не пригодился, и Лёля. Олег усадил ее справа от себя — туда, где обычно сидит главный гость.
Свет в ресторане приглушили, оставив лишь мягкий золотистый полусвет над столиками. На сцене уже стояла микрофонная стойка, и Лёля знала, что сегодня вечером выступает Ирина. Она с облегчением подумала, что сможет просто сидеть и слушать, не привлекая к себе внимания.
Ужин начался с тостов. Жан-Поль поднял бокал за успешную сделку, Олег ответил короткой, но весомой речью о долгосрочном сотрудничестве. Лёля переводила, чувствуя, как напряжение переговоров постепенно отпускает, уступая место уютной атмосфере хорошего ресторана и качественного вина.
Ирина вышла на сцену, когда подали горячее. Она была в длинном платье цвета бордо, волосы струились по плечам, и ее бархатный голос поплыл над залом, заставляя замолкать разговоры. Она исполняла джазовые стандарты — расслабленно, чувственно, идеально подходя под настроение вечера.
Лёля заметила, как Денис замер, глядя на подругу, и едва заметно улыбнулась. Похоже, история Ирининого знакомства развивалась успешнее, чем ее собственная запутанная ситуация с Олегом.