Страница 93 из 113
Он даже не улыбнулся на мгновение. Он просто — ожил. Чуть-чуть. На десять процентов. На двадцать. Достаточно, чтобы я увидела разницу. Чтобы морщинка между бровями разгладилась. Чтобы линия рта стала мягче. Чтобы в глазах появилась глубина, а не пустота.
— Рина, — сказал он.
И его голос. Не мёртвый. Не стеклянный. Тихий, да, но в нём звучало то, чего я ждала шесть недель.
Тепло. Настоящее, человеческое тепло.
— Я чувствую хлеб, — прошептал он. — Тёплый, солёный, с розмарином. С чем-то сладким. С тобой.
И тут меня прорвало. По щекам потекли слезы, которые мне было даже нечем вытереть. Одна рука в муке, вторая у короля.
А потом подломились колени. Лейра, ожидавшая этого, подхватила. Усадила.
— Истощение. Ожидаемо. Не двигайся.
Я и не шевелилась даже. Потому что смотрела на него. На Морвена с куском хлеба в руках и живыми глазами. Он поднёс руку к лицу. Потрогал собственную щёку.
— Я чувствую. Жар от печи. Холод от окна. И…
— Что?
— Запах кухни. Я впервые ощущаю все запахи кухни. И это… так хорошо.
Грим поднялся и подошёл. Ткнулся мокрым носом в ладонь. В его собачьих глазах было столько накопившейся тоски, что я всхлипнула и сглотнула.
Морвен опустил мою руку и погладил пса по голове. Медленно. Осторожно. Как человек, который вспоминает забытый язык. А потом уже двумя руками погрузился в его длинную шерсть. Грим курлыкал как большая кошка, довольно прикрыв глаза.
— Мягкий, какой же он мягкий, — прошептал он, перебирая пальцами шерсть Грима. — Я забыл, как это.
Каэль ворвался в кухню. Стоял в дверях и смотрел на Морвена, который гладил пса.
— Морвен?
Мужчина поднял голову. И улыбнулся. Все еще криво и тускло, но уже не волчьей улыбкой.
— Каэль. Кажется, наш повар меня починила.
Каэль посмотрел на него. Потом на меня — растрёпанную, в муке, с горящим запястьем и мокрыми глазами.
— Есть пирожное? — спросил он хрипло.
— На полке.
Он достал и молча съел, глядя в стену. Потому что мы оба знали, чего ему стоило тут просто стоять.
Лейра громко откашлялась, смахнула слезы, делая вид, что их и не было, и объявила:
— Ритуал завершён. Связь стабильна. Рине сейчас нужен двойной отвар и постельный режим. Морвену — наблюдение. И все пора вон из моей зоны контроля.
— Это моя кухня.
— Сейчас это мой лазарет. И мне надо почистить его от вашей энергии. Вон.
Морвен подошёл. Протянул руку. Я взяла, его ладонь была тёплой как наш хлеб.
Он помог мне встать.
— Спасибо за хлеб, — сказал он тихо.
— Это был самый простой рецепт в моей жизни.
— Простой?
— Мука, вода, соль. И всё, что у меня есть.
Он сжал мою руку крепче.
— Этого достаточно.
Мы вышли. В коридоре пахло утром — холодным, солёным, северным. За окнами поднималось солнце.
Морвен остановился. Посмотрел.
— Свет, — сказал он. — Он жёлтый.
— Он всегда таким был.
— Я знал. Но не видел, Рина. Теперь ощущаю все сразу — тепло, свет.
Грим шёл рядом, время от времени тыкаясь носом то в его колено, то в моё. Проверял. Убеждался, что мы оба на месте. Я снова всхлипнула.
Морвен довел мое пошатывающееся тело до комнаты, уложил в постель и аккуратно укрыл пледом. Меня моментально срубило, словно выключили. И я даже не слышала, как они с Гримом вышли из комнаты.
Вечером я проснулась резко. Села на кровати и заозиралась. Нет, не приснилось. Все и правда произошло. Мы сделали это, вместе.
Я села и открыла дневник.:
«День ритуала стал самым значимым в моей жизни. Я никогда еще не чувствовала ее так остро, так насыщенно. Морвен снова стал живым. Пусть не до конца, но нам этого хватит. Потому что у него теперь есть я. Навсегда».