Страница 71 из 113
— Через западный торговый канал я отправлю официальный запрос на имя наместника Солирена, — сказал Тарен. — Формально это будет проверка налоговых реестров торговых лавок.
Для Тарена это, похоже, уже превратилось в задачу, которую нужно решить максимально эффективно.
— И поднимет вокруг района достаточно официальной суеты. Если кто-то сейчас крутится возле дома Рины тихо и без документов, ему станет гораздо труднее не привлекать внимание.
Я моргнула.
— Вы решили защитить мою мать налоговой проверкой?
— Нет, — сухо сказал Тарен. — Я решил сделать так, чтобы любому чужаку возле её дома резко стало неуютно.
Я уставилась на него.
— Знаете, в вашей голове творится что-то очень странное, но сейчас я почти благодарна.
— Не советую привыкать.
— Уже поздно.
Тарен устало прикрыл глаза и посмотрел на меня так, будто жалел, что вообще решил во все это ввязаться. Я прикусила язык, человек помогает, а я тут язвлю. Но не объяснять же ему, что, когда нервничаю, болтаю еще больше обычного.
Вечером, когда кухня наконец успокоилась, а замок немного притих, я поняла одну очень неприятную вещь: уйти уже не получится. Поздно.
Я больше не была просто поваром из Солирена, который однажды уедет домой. Слишком многое успело измениться. Слишком заметной стала связь между мной и Морвеном. И, наверное, именно это испугало меня сильнее всего. Потому что, если разорвать эту связь уже невозможно, значит, оставалось хотя бы попытаться сделать её менее заметной.
Тише.
Поэтому вечером за ужином я была очень, очень осторожна. Я говорила меньше. Смотрела больше в пол. Улыбалась не так открыто. Готовила, наоборот, еще лучше, потому что мои руки, когда так страшно, начинают выдавать шедевры. Всё было безупречно. Суп, мясо, гарнир. Магия вложена правильно, аккуратно, ровно.
И всё равно что-то ушло. Я это почувствовала сразу. И король тоже.
Морвен ел молча. Дольше обычного. Как будто между нами натянули тонкую, почти невидимую ткань. Через неё всё ещё проходил вкус. Тепло. Его взгляд. Мой голос. Но уже приглушённо.
Он отложил ложку.
— Что случилось?
— Ничего.
Морвен несколько секунд смотрел на меня, потом тихо сказал:
— Ты весь вечер пытаешься держаться от меня подальше.
У меня сжалось горло. Потому что он был прав.
— Я не знаю, как теперь вести себя, чтобы никто не пострадал, — призналась я.
Он ничего не ответил. Просто смотрел на меня этим своим невозможным спокойным взглядом, от которого становилось только тяжелее. Потому что в нём не было ни упрёка, ни раздражения. Только понимание. А это иногда ранит сильнее всего.
Той ночью я долго не могла уснуть.
Письмо лежало на столе. Я читала его уже в пятый раз, хотя знала наизусть. Потом сложила. Потом развернула снова. Потом заставила себя убрать в ящик, потому что ещё немного — и я бы протёрла в бумаге дыру одним взглядом.
Наконец я достала дневник, потому что если не писать, то что вертится в голове, я, кажется, начну ходить по комнате и грызть мебель.
Дорогой дневник.
Сегодня выяснилось, что менталисты добрались до мамы.
Нет, пока без похищений, пыток и драматичных пожаров. Просто вежливые люди у лавки, вскрытое письмо и ощущение, что мой дом вдруг перестал быть моим.
Морвен, разумеется, уже успел организовать половину военной операции, пока я сидела и пыталась не развалиться прямо на кухне.
Я вляпалась по самые уши. И мне страшно. За него страшно. Я вдруг слишком ясно поняла, насколько меня можно использовать против него в этой игре, в которой я мало что понимаю.
Боюсь, мне все же придётся отдалиться. И это будет больно. Очень больно. Кажется, завтра я попробую сделать самую большую глупость в своей жизни, спокойную, взрослую глупость.
Посмотрим, заметит ли Морвен, если я стану чуть менее собой.