Страница 32 из 113
— Я не рев… — я осеклась. Посмотрела на неё. Она посмотрела на меня. — Ладно. Ревновала. Яростно. Бессмысленно. Сломала две дубовые ложки и один половник.
— Дубовые? Впечатляет.
— Хельга тоже так сказала.
Мы смотрели друг на друга. Принцесса на табурете с пятном от бульона и повариха в фартуке с пятном от ганаша. И между нами было то странное понимание, которое бывает только между женщинами, когда маски наконец сняты, и под ними обнаруживается, что мы не так уж отличаемся друг от друга.
— Что мне делать? — спросила я.
— Продолжать кормить его. Пробивать проклятие. Но крайне осторожно. Больше ничего такого при моей свите. Они наблюдают и отчитываются Совету.
— А вы?
Ивелин встала, расправила юбку и вернула на лицо маску: идеальную, дипломатическую. Но глаза оставила живыми. На секунду. Для меня.
— Я уеду через два дня. Скажу отцу, что Морвен — плохая партия, что проклятие непривлекательно, что Валькерия слишком холодная. Придумаю что-нибудь. Тарен будет разочарован. Совет будет в ярости. Но мне не привыкать.
Она повернулась к двери и остановилась.
— Рина. Я не буду вашим врагом. Мне не нужна его любовь. Мне нужна была корона, но не такой ценой.
Она смотрела на меня, и в её взгляде была печаль. За человека, которого она знала пять дней, и который за это время ни разу не улыбнулся ей.
— Но те, кто стоит за мной, не такие гибкие, — добавила Ивелин тихо. — Будьте готовы, Рина. Менталисты не отступают. Если не через меня, они найдут другой путь. Они всегда находят.
И ушла. Тихо, элегантно, с прямой спиной и развевающимися волосами, которые каким-то чудом оставались идеальными даже на местном сквозняке.
Грим проводил её взглядом, потом повернулся ко мне и положил тяжёлую лохматую голову на моё колено.
— Грим, — сказала я тихо. — Мы в беде.
Грим вздохнул с видом «да, я знаю, но мне бы мяса». Я почесала его за пушистым ухом, и на секунду мне стало легче. Потому что собака. Потому что тёплая. В мире, где проклятия, менталисты, принцессы и советники плетут свои сети, собака — единственное существо без двойного дна.
Вечером за ужином за нашим столом, без магии при посторонних, я подала рагу с розмарином и тимьяном. Тридцать секунд. Его глаза ожили, посмотрели на меня, и тридцать секунд мы были вместе. По-настоящему. Не король и повар, а два человека за одним столом, которые видят друг друга.
Потом проклятие закрылось. Стекло. Камень. Стена.
— Морвен, — сказала я, решившись. — Принцесса Ивелин приходила ко мне на кухню поговорить.
Его голова чуть склонилась, тот самый жест внимания, который я уже знала наизусть.
— О чём?
— О вас. Она сказала, что не будет моим врагом. Что ей нужен политический брак, но не такой ценой. И что те, кто стоит за ней, менее гибкие.
Морвен не двигался и не моргал. Смотрел на меня своими невозможными глазами и думал, пальцы чуть сжались на ложке. Он анализировал, просчитывал, строил в голове карту угроз быстрее, чем я успевала моргнуть.
— Менталисты, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.
Я замерла.
— Вы знали?
— Я предполагал. Эльморский совет не отправляет принцессу без причины. Союз с Валькерией экономически не очень выгоден Эльмору, значит, есть другая причина. Менталисты хотят доступ к стихийной магии, ко мне.
— Вы знали и все равно пригласили их сюда?!
— Я не чувствую тревоги или срочности. Побочный эффект проклятия. Логика работает, эмоции нет. Я знал, что менталисты опасны, но не торопился.
Я уставилась на него.
— Морвен. Вы совершенно невыносимы.
— Вы уже говорили.
— Скажу ещё. Вы знали, что за Ивелин стоят менталисты, и не торопились?!
— Проклятие защищает от ментального воздействия. Пока я проклят, они бессильны. Угрозы нет.
— Пока вы проклят, — повторила я, и сердце сжалось. — А если проклятие ослабнет? Если я его ослаблю?
Морвен посмотрел на меня очень внимательно. Глаза его были спокойными и внимательными, как всегда.
— Тогда я стану уязвим. Впервые за шесть лет.
— И это вас не тревожит?
— Нет. Я не могу тревожиться. Но я могу думать, планировать, защищаться. Для этого мне нужно знать, насколько ослабнет проклятие, как быстро и в какой момент я стану доступен для менталистов.
Он помолчал, и его голос стал тише на полтона, что для короля было почти шёпотом.
— А для этого мне нужны вы. Ваша магия. Ваша еда. Ваши специи. Я не могу защититься один. Мне нужен тот, кто чувствует. За меня.
Я не дышала.
Мне нужен тот, кто чувствует за меня.
Он не говорил «мне нужны вы». Говорил «мне нужен тот, кто чувствует». Логично. Рационально. Но смысл был тот же. И мы оба знали.
— Хорошо, — сказала я, и голос был твёрдым. Потому что это было решение, а не порыв. — Я буду чувствовать за вас. Буду готовить, пробивать, защищать. Но вы должны мне довериться. Полностью, без оговорок. Договорились?
Морвен смотрел на меня, не мигая.
— Договорились.
Наша маленькая тайная война против менталистов началась.