Страница 3 из 113
Нет, я понимаю, что девушки моего роста используют это слово слишком часто. Я – пигалица, и привыкла к этому. Но этот был действительно огромен. Выше Брена на голову, шире на размах рук. Лицо, которое, видимо, Создатель вырубил из той же скалы, что и замок, и забыл отшлифовать. Тёмные волосы, тёмные глаза, подбородок, которым можно было колоть орехи. Меч на поясе длиннее моей ноги.
— Мастер Соларис. Я — капитан стражи Каэль. Я провожу вас к Его Величеству.
— Очень приятно.
И мысленно добавила: пожалуйста, не наступите на меня.
Каэль развернулся и пошёл. Шаги как удары тарана. Я засеменила следом, таща сумку и обе коробки (нет, Брен, спасибо, я сама, это специи, никому не доверяю, ничего личного).
Замок внутри оказался именно таким, как я ожидала. Камень, факелы, гобелены на стенах. Мрачные: битвы, волки, горы. Ни одного натюрморта. Ни одного букета. Эти люди вообще знают, что цветы существуют? Высокие потолки, гулкие коридоры. И холодно. Не так, как снаружи, но зябко. Хотя, я смотрю – слуги тут ходят вполне себе раздетые, дело привычки.
Каэль шёл молча. Я, как обычно, от нервов не могла заткнуться.
— Красивый замок. Атмосферный. Очень каменный.
Молчание.
— Давно построен?
— Четыреста двадцать лет.
— Обогревать такое, наверное, сущий кошмар.
Каэль обернулся. Посмотрел на меня сверху вниз, примерно так смотрит башня на воробья.
— Обогревать, — повторил он, как будто пробуя слово.
— Ну да. Камины? Магические руны обогрева? Горячие источники? Хоть что-нибудь?
— Камины.
— И всё?
— Мы привыкли к холоду.
— Я не привыкла.
Каэль посмотрел на мои три шали, на покрасневший нос, на коробки со специями. Его лицо не изменилось, но где-то в глубине глаз мелькнуло сочувствие.
— Вам выделят дополнительные одеяла. И конечно обеспечат теплой одеждой. Вы на полном обеспечении.
Это мне чуть-чуть подняло настроение.
Тронный зал был…
Я ожидала черепа на стенах, кровавые подтёки, трон из костей врагов. Всё как в солиренских сказках про тёмного короля, который ест непослушных детей.
Вместо этого: просторный зал с высокими окнами, серый северный свет, тёмное дерево, строгие барельефы с волками и соснами. Пахло камнем и морем. Ни одного черепа. Как-то даже обидно. Красиво, между прочим, я оценила.
Трон был деревянным, тяжёлым, без украшений. И на нём никого.
Рядом с троном, у окна, стоял мужчина и смотрел на море. Когда он обернулся, все мои представления рассыпались.
Во-первых, волосы. Светлые, пшенично-русые, чуть выше плеч. На сером свету почти золотые. Тёмный король — блондин. Ну разумеется!
Во-вторых, лицо было красивым. Ему, конечно, было далеко до демонически-хищных красавцев, как в тех романах, которые я читаю тайком. Простое, красивое, по-человечески, неправильное лицо. Резкие скулы, жёсткий подбородок, чуть кривой нос, явно когда-то сломанный. Молодой король. Наверное, и тридцати нет. Если бы он сидел в солиренской таверне, я бы подумала: «Симпатичный. Немного измождённый. Надо накормить.»
И в-третьих, его глаза.
Вот тут я поняла, о чём предупреждал Брен. Серо-голубые, красивые. И совершенно, абсолютно пустые. Как зимнее небо, в котором нет ничего. Ни облаков, ни птиц. Он смотрел на меня и видел, но как будто через толстое стекло, словно между ним и миром стена.
По спине прошёл холодок, не имеющий никакого отношения к климату.
— Мастер Соларис, — сказал он.
Голос был ровным, без интонации. Обычный приятный низкий мужской голос, из которого вынули всё: тепло, холод, интерес, скуку. Всё.
— Ваше Величество. — Я поклонилась. Коробки со специями накренились, я подхватила их, чуть не уронив сумку, выпрямилась, поправила волосы (бесполезно), встретила его взгляд. Мне было некомфортно, не каждый день меня представляют королю, а я растрепана.
Он изучал меня. Спокойно, методично. Как изучают карту.
— Вы моложе, чем я предполагал.
— Мне двадцать четыре. Я мастер Гильдии Солирена. Только что получила мастера. В смысле, двенадцать дней назад. Перед отъездом. Не то чтобы это...
Я замолчала. Рина, ради всех специй, заткнись.
— Вас рекомендовал глава вашей гильдии, — продолжил Морвен, как будто моего словесного фонтана не существовало. — Он назвал вас лучшим кулинарным магом поколения.
— Мастер Телорин преувеличивает... То есть нет, не преувеличивает. Я действительно хороша. — Я вздохнула, остановив свой словесный поток. — Ваше Величество, зачем я здесь?
— Готовить.
— Это я поняла. Но почему именно я? С другого конца континента? У вас нет поваров ближе?
Молчание было долгим.
— Есть. Они не подходят.
— Почему?
— Вы узнаете. Ваша задача: готовить для меня. Лично. Три раза в день. Вкладывая максимум магического дара. Капитан Каэль покажет кухню и комнату. Если вам что-то потребуется, обращайтесь к нему.
— Мне нужен список ваших предпочтений. Что вы любите, что не любите, аллергии...
— У меня нет предпочтений.
Я моргнула.
— Нет предпочтений? Совсем? Даже мясо или рыба?
— Всё равно.
— Сладкое или солёное?
— Всё равно.
— Острое?
— Всё равно.
— Вам всё равно, что вы едите?
Пауза. Долгая. И в ней что-то такое, от чего у меня сжалось сердце, хотя я ещё не понимала почему.
— Да, — сказал король Валькерии. — Мне всё равно.
Он отвернулся к окну. Аудиенция окончена.
Каэль тронул меня за плечо, осторожно, как будто боялся случайно сломать. Я подхватила коробки и пошла за ним.
В голове стучала одна мысль, странная, нелепая, абсолютно неуместная.
Ему всё равно, что он ест. По-настоящему, до самого дна его серо-голубых замёрзших глаз, всё равно.
А ведь все это не потому, что он капризный или избалованный. У избалованных глаза скучающие, пресыщенные. У него же просто пустые. Ему правда, честно, по-настоящему всё равно.
И вот стоя в гулком коридоре мрачного северного замка, прижимая к груди коробки с куркумой и шафраном, замёрзшая, растерянная, на расстоянии двенадцати дней от дома, я почувствовала не страх.
Злость.
Тихую, горячую, упрямую. Она поднималась откуда-то из живота и пульсировала в кончиках пальцев.
Всё равно? Всё равно?!
Я потратила десять лет жизни, чтобы научиться готовить так, что каменные мужики с мечами вспоминают маму. Три дня не спала ради шафранового крема. Превратила шевелящийся корнеплод в похлёбку, от которой хочется жить.
Мне, мастеру Рине Соларис, сказали «всё равно»?