Страница 107 из 113
Глава 28 "Ваниль и рябина"
Глава 28 "Ваниль и рябина"
Свадьбу назначили через месяц после предложения. Но за три дня до неё в Валькерхольд прибыли послы Эльмора.
Это было само по себе зрелище: десять повозок, гружённых тюками с королевскими печатями Эльмора, свита в парадных мундирах, и во главе — пожилой мужчина в строгом тёмном камзоле. Лицо у него было спокойным, непроницаемым, с той особой печатью, какая бывает у придворных, переживших несколько смен власти. Он шёл с прямой спиной и заранее заготовленной речью на устах.
— Лорд Кельнар, новый глава Совета Эльмора, — представился он, склонив голову в формальном поклоне. — Прибыл с официальным посланием от короны и… извинениями за действия предыдущего руководства.
Морвен принял их в тронном зале. Я стояла в стороне, в красивом новом платье цвета вишни, которое меня заставляли надеть всей кухней, и наблюдала, как мой будущий муж ведёт дипломатию.
Морвен принял из рук посла пергамент, не спеша развернул, прочитал. В воздухе повис только звук шуршащей бумаги и ровное дыхание стражи.
— Лорд-менталист Вейнар снят с поста, — произнёс король наконец, не поднимая глаз от текста. — Обвинён в превышении полномочий и нарушении межгосударственных соглашений. — Он поднял взгляд. — Казнён?
Кельнар поморщился, но голос сохранил дипломатическую гладкость:
— Формально: «покинул пост по состоянию здоровья». Но вы все понимаете, Ваше Величество.
— Понятно, — сказал Морвен. — И какие отношения с нашей страной вы планируете развивать?
— Мирные, Ваше Величество, — Кельнар сделал паузу, достал запечатанный конверт и с поклоном протянул его мне. — Личное послание от принцессы Ивелин для мастера Соларис.
Я взяла конверт. На нём не было печати — только моё имя, написанное аккуратным, изящным почерком.
— Принцесса Ивелин, — добавил Кельнар осторожно, — просила передать, что она… благодарна за вашу доброту. И надеется, что когда-нибудь сможет лично поздравить вас.
— Она в безопасности? — спросила я прямо.
— Принцесса находится под присмотром Совета, мастер Соларис. Официально — восстанавливает силы после напряжённой миссии. Фактически же её статус остаётся вопросом внутренней политики Эльмора. Совет соблюдает все протоколы и обеспечивает принцессе необходимый комфорт.
— И что это значит на практике?
— Это значит, что она жива, здорова и проводит дни в библиотеке. — Он сделал небольшую паузу, и в ней прозвучало всё то, что дипломаты обычно оставляют между строк. — Она интересуется южными специями и кулинарными трактатами. Передала, что благодарна за ваше участие и надеется, что обстоятельства однажды позволят ей лично поздравить вас.
Я тихо усмехнулась.
— Передайте ей, что она всегда будет желанной гостьей в Валькерхольде.
Кельнар кивнул.
— Совет также просит позволения присутствовать на вашей свадьбе как почётные гости. Если это не доставит неудобств.
Морвен посмотрел на Тарена, тот кивнул.
— Разумеется, — сказал Морвен. — Добро пожаловать.
Послы ушли. В зале остались мы трое: я, Морвен, Тарен.
— Это ловушка? — спросила я.
— Нет, — ответил Тарен. — Это капитуляция. Они испугались. И теперь хотят показать, что «новые» эльморцы не имеют отношения к Вейнару.
— А Ивелин?
— Будет сидеть в изоляции, — сказал Тарен сухо. — И писать вам письма. Я уже подготовил ответные каналы. На случай, если ей понадобится… помощь в отъезде.
Я посмотрела на Морвена. Он смотрел на меня.
— Ты не будешь вмешиваться? — спросила я.
— Я буду ждать, — ответил он. — Пока она сама не попросит.
— Знаешь, я думаю, она найдет выход, — сказала я тихо. — такой, что менталисты от нее еще будут плакать.
Я вскрыла конверт и сунула письмо в карман фартука. Прочту попозже. Пока было меню, мука, хаос и двадцать три блюда, которые должны были стать нашей историей.
Потому что она началась с еды, продолжилась с нею и, если мне будет позволено решать (а мне будет, это теперь юридически закреплено), продолжится едой тоже.
Меню я составляла две недели.
Лейра сказала, что это чрезмерно. Каэль сказал, что я его впечатляю и немного пугаю. Хельга ничего не сказала, только посмотрела на мой список из двадцати трёх позиций и тихо села на табурет, как человек, осознавший масштаб предстоящего бедствия.
— Двадцать три блюда, — произнесла она.
— Двадцать три.
— А сколько будет гостей?
— Двести. Плюс замковый персонал. Плюс стража.
— Стража?
— Каэль сказал, что, если стража не получит праздничный ужин, он лично придёт на кухню и будет стоять в дверях, пока я не передумаю. Мы, конечно, не посадим их с гостями, они просто вне влезут. Но накроем отдельный стол в малой зале.
— Хорошо, — сказала Хельга. — Двадцать три блюда. И три повара плюс две половинки на вот это все. Это выполнимо, если мы начнём за три дня и не будем спать.
— Мы не будем спать, — подтвердила я.
— Я так и думала, — вздохнула Хельга. — Ну что ж. Показывай меню.
Меню было не просто списком блюд. Меню было историей, рассказанной через вкусы и запахи, и каждое блюдо — глава. Я объясняла это Хельге, показывая каждый пункт.
— Первое: тыквенный суп с корицей.
Хельга кивнула. Она помнила. Первое блюдо, которое я приготовила для Морвена в этом замке. Тепло, уют, ностальгия. Начало всего. Суп, который пробил стену на первые несколько секунд и показал мне, что за ней есть человек.
— Второе: пирожки с капустой.
— Подкупные, — уточнила Хельга с тенью улыбки.
— Именно. Те, которыми я завоевала Каэля.
— И меня, — тихо добавила Хельга, и это было, наверное, самое откровенное признание, которое я от неё слышала за всё время.
— Третье: каша с корицей и мёдом. Да-да, не смотри на меня так. Наши завтраки. Каша официально даже в документах теперь есть. Как я могу ее исключить.
— Я молчу.
— Четвёртое: рагу с розмарином и тимьяном. Первый настоящий ужин, тридцать секунд живых глаз. Я помню каждую из этих секунд.
Я перевела дух.
— Пятое, яблочный пирог. Бабушкин рецепт. Потом варенье из инжира с сыром и тостами. И конечно глинтвейн. Для холодных валькерийских вечеров.
Хельга слушала, кивала, записывала. Её лицо было сосредоточенным и немного торжественным, как у человека, который понимает, что участвует в чём-то большем, чем просто готовка.