Страница 34 из 57
Глава 11
Глава 11
— Уверена, — хмуро уточнил Мирон.
— Абсолютно. Но за предложение спасибо.
Приятно услышать, что кто-то может решить мои проблемы. Очень приятно.
Каюсь, соблазн был. Сложить лапки, сделать вид, что ничего не могу и грустно хлопая глазами, ждать, когда же кто-то другой разберется со всем этим хаосом. Это ли не женское счастье?
Наверное. Может быть…
Только я себе пообещала, что больше не позволю своей жизни выйти из-под контроля. И с недавного времени обещания себе — это то, что вышло на первый план. То, чем я не собиралась пренебрегать, какие бы соблазны ни поджидали на пути.
— Можно нескромный вопрос? — все так же не отводя от меня напряженного взгляда спросил Мирон.
— Давай.
— Мужчина, про которого ты сказала дочери, кто он?
— Тебе это действительно интересно?
— Будь это иначе, я бы не спрашивал.
— Он всего лишь выдумка, — призналась я, испытывая некое подобие стыда. Вроде взрослая женщина, а все фантазирую, сказки какие-то сочиняю.
Кажется, Мирон тоже задался этим вопросом:
— Зачем?
— Я просто… — тяжело подбирать слова, чтобы объяснить импульсивный, немного детский порыв. Поэтому тяжко вздохнув, я сказала, как есть, — меня очень разозлила дочь своими попытками свести со своим отцом. Поэтому я придумала мужчину, чтобы у нее больше не возникало иллюзий, что можно что-то исправить…Что я хочу что-то исправить?
— А ты не хочешь? — и после того, как я глянула на него матом, задал другой вопрос, — Она поверила?
— Надеюсь.
— Разозлилась?
— Мне все равно.
Я не соврала. Мне действительно было все равно. Разозлилась она, разочаровалась, расстроилась. Это ее право и ее проблема.
А мое право — жить так, как хочу я сама, а не так, как мне насаживают со стороны, кто бы ни пытался это сделать.
С одной стороны понимаю, ребенок всегда хочет, чтобы родители были вместе. И искренне верит, что можно обо всем забыть и все простить, и вообще не существует таких проблем, которые могли бы развести мать и отца по разным сторонам. Но, с другой стороны, она взрослая женщина, у которой уже своя семья, и которая должна понимать. Должна чувствовать, что порой лучше порознь и спокойно-счастливо, чем рядом, давясь от ненависти и раздражения.
Я надеюсь, она когда-нибудь осознает и примет мое решение, перестанет обиженно дуть губы, когда я раз за разом говорю, что ее отец больше не входит в сферу моих интересов, что он не центр моей вселенной, и даже не пыль на ее окраине.
Надеюсь. Искренне. А пока придется смириться с тем, что дочь не стала моим истинным союзником.
— Если вдруг потребуется сыграть для родственников счастливую пару — я готов помочь, — усмехнулся он.
Я удивилась:
— Мирон!
— Что Мирон? Ты знаешь какой я хороший актер? Я между прочим в садике Буратину играл.
— Ну раз Буратину, то это серьезно, — я не смогла удержать улыбку, хотя на душе было муторно и состояние такое, будто каменной плитой придавило, — Оскара-то хоть дали?
— Конечно. Даже два.
— И где они?
— Продал. На кофе не хватало.
Я рассмеялась, чувствуя, как плита на плечах становится чуточку легче. Оказывается, вот такие нелепые разговоры тоже могут лечить душу.
— Как там у тебя с коробками?
— Мастер пришел, собирает мебель. Так что я пока без места, брожу как неприкаянный… Вот как раз кофе собирался выпить… — взгляд на меня, — присоединишься?
— С удовольствием.
Я, конечно, могла остаться в кабинете. Посидеть, пострадать, поизводить саму себя, накручивая все сильнее, злясь и теряя драгоценные нервы и время на тех, кому до этого нет дела и кто этого не оценит. Могла попытаться забить все работой, включив режим ломовой лошади с девизом: проблемы — топливо для производительности.
Могла. Но не стала. Снова выбрала себя, свое спокойствие и позитив. А почему бы и нет? Разве кто-то может приказать мне действовать иначе?
Мы с Мироном отправились в кафе, расположенное в соседнем здании. Довольное уютное заведение — маленькое, светлое, наполненное пленительными ароматами кофе и свежей выпечки.
В отличие от утренней встречи с бывшем мужем, когда эспрессо горьким комком вставал поперек горла, и все вокруг было пропитано ядом и незаслуженной ненавистью, сейчас мне было хорошо и спокойно. Конечно, можно сказать, что дело в заведении, в другом сорте кофе и в том, что круассан такой румяный и слоистый, но я-то знаю, что дело в человеке.
После кафе мы вернулись в офис. Мастер уже собрал всю мебель, и мы принялись за разбор коробок.
— Боже, что это? — спросила я, вытаскивая на белый свет какой-то лютый витой подсвечник с каменьями, подставкой в виде лианы и металлическими листьями с острыми краями, — где ты взял это чудовище?
— Это Генри, — сконфуженно признался Мирон, — подарок от коллектива на прошлом месте.
— Кажется, тебя там не очень любили, — задумчиво протянула я, рассматривая этот шедевр.
— Еще как любили. Они мне каждый год дарили что-то настолько изысканное, что кровь из глаз, — с этими словами он достал из другой коробки внушительную картину на которой было изображено нечто вообще не поддающееся описанию. Это даже не изумрудная кошка, это что-то более ядерное. Люди в странных одеждах, со свернутыми на бок головами и разными по размеру глазами занимались какой-то дичью. То ли охота, то ли пляски, то ли коллективный приступ безумия.
— Ну, как? Впечатляет? — поинтересовался Мирон, с ироничной гордостью демонстрируя произведение искусства.
— Ммм…миленько.
— Там если покопаться, — кивнул на коробки, — много такого. Хотел выбросить, когда уезжал, но рука не поднялась. Все-таки люди старались, выбирали, дарили. В общем, забрал на память, а куда теперь девать все это богатство не знаю.
— Что-нибудь придумаем, — неуверенно сказала я, отставляя Генри в самый угол.
В этот момент к нам заглянул Александр и совершенно бесцеремонно заявил:
— О, спелись уже.
Я смутилась, Мирон тоже как-то напрягся:
— Елена Витальевна просто помогает мне с вещами.
— Елена Витальевна у нас молодец, — Александр подмигнул мне, чем заставил смутиться еще сильнее, и обратился к брату, — обустройство — это хорошо, но у нас завис потенциальный клиент. Надо в неформальной обстановке дожать его на заключение договора. Так что ты мне нужен, прямо сейчас.
Мирон тут же собрался, на глазах превращаясь из «ценителя искусства» в профессионала, нацеленного на результат: