Страница 35 из 57
— Поехали, — потом обернулся ко мне, — Елена, благодарю за помощь. Буду признателен, если завтра продолжим.
— Конечно, Мирон Павлович, — в тон ему ответила я и ушла.
Этот странный рабочий день, за который я — стыдно признаться — ничего полезного не сделала, подошел к концу. Сотрудники покидали кабинеты, устало обсуждая планы на вечер, гас свет.
Я тоже собиралась. Навела порядок на столе, сходила за водой. На время больничного коллеги, с которой я делила кабинет, уход за ее цветами лег на мои плечи. Цветовод из меня такой себе, так что если они не засохнут до конца недели, то это будет моя личная победа.
Потом отправилась домой.
Вечером в легком пальто было немного прохладно, но я решила пройтись, потому что на улице очень вкусно пахло весной.
С недавных пор я научилась любить и ценить одиночество. Не то, когда изнываешь от желания пообщаться с кем-то, но не с кем. А вот такое, тихое, спокойное, наполненное воздухом, свободой и созерцанием.
В голове лениво крутились мысли. Муж с его алиментами, дочь с ее претензиями и уверенностью, что я обязана забрать ее больного папеньку домой, Мирон с Генри.
Все это перемешалось в одну сплошную кашу, но я выдохнула, заставила себя уйти от суеты и принялась раскладывать все по полочкам.
С мужем разберусь через суд.
С дочерью — время рассудит. Когда-нибудь она сможет меня по-женски понять.
С Мироном…
Вот с ним все сложнее.
Разведясь с мужем, я осознанно вышла из «гонки за штанами». Я не грезила о том, чтобы найти себе нового принца, не страдала от того, что одна. У меня был совершенно четкий план — я собиралась зализать свои раны и жить для себя. Делать то, что мне нравится. Заботиться о себе. Баловать себя. Научиться чему-то новому, посмотреть что-то новое, в идеале — путешествовать, но в этом плане изначально не было такого нелепого пункта, как «новый мужчина».
И тем не менее сегодня, я поймала себя на том, что пытаюсь незаметно поправить волосы. На том, что втягиваю живот и подозрительно часто достаю из сумочки зеркальце, чтобы посмотреть на свое отражение.
Что это? Весна? Или глупость?
Ответа не было, да я его особо и не искала. Не хотелось.
Вместо этого пришла домой, переоделась и отправилась в спортивный клуб. Походила по дорожке, сделала круговую тренировку, поплавала в бассейне, посидела в сауне и так хорошо мне стало, что словами не передать. Будто заново родилась.
И проблемы уже не такими проблемными казались, и перспективы не столько призрачными и пугающими.
Дома я сделала простой, полезный ужин. Много овощей, приправленных вкусным маслом и семенами. Кусочек моей любимой отварной рыбки. Травяной чай.
Я ела размеренно и с удовольствием, смакуя каждый момент и не отвлекаясь ни на что остальное. Никаких телефонов, телевизоров. Только я и вкусная, полезная еда.
По этой причине было пропущено несколько звонков.
— Ну, и кому это я так срочно потребовалась? — поинтересовалась я, закончив с трапезой.
Один пропущенный был от коллеги, которая на больничном. С этой все понятно — каждый вечер звонит, спрашивает, что там с ее фиалками и как поживает замиокулькас.
Второй от Саши. Я перезвонила, но он сбросил звонок и прислал короткое «отбой, ничего не надо». Отбой, значит, отбой. Мне же проще.
Третий от дочери. Хотела перезвонить, но обнаружила от нее сообщение. «В субботу все-таки приходи».
По идее надо бы отказать. Сказать: хотела разбираться сама? Вот и разбирайся. Но я же все-таки мать, на душе неспокойно, когда с ребенком разлад. Да и по Ваньке соскучилась. У внука сейчас такой возраст, что кажется, будто растет не по дням, а по часам. Неделю не видела — он уже совсем другой. И выглядит иначе, и привычки новые, и всякие умилительные фишечки. Я не могу отказаться от этих сладких моментов, даже ради того, чтобы проучить его капризную мамочку. Поэтому отправила короткое «хорошо».
А еще был звонок с незнакомого номера. Обычно я такие вызовы игнорирую, потому что это или спам, или банковские услуги, или мошенники, но тут рука замерла в миллиметре от кнопки «заблокировать».
А если это кто-то нужный? Кто-то, чей номер я забыла спросить…
Нарушая свои собственные принципы и привычки, я перезвонила по этому номеру. И когда услышала в трубке знакомое:
— Здравствуй, Лен, — снова втянула живот и неосознанно расправила плечи.
— Уже виделись, Мирон. Что-то случилось?
— Нет. Все в порядке. Только закончили со встречами, еду домой.
— Все удачно прошло?
— Более чем.
— Помощь была нужна?
— Нет. Справились сами.
— А зачем звонил?
— Не знаю, — честно признался он, — внезапно захотелось услышать твой голос.
Сердце как-то подозрительно дернулось в груди. Вот уж не думала, что кому-то этот голос может потребоваться.
— Могу спеть, — я попыталась скрыть внезапное смятение под шуткой, — со слухом у меня так себе…
— Не скромничай. Со слухом у тебя все…просто чудовищно, — подколол Мирон. — я помню, как рыдал, когда ты в душе самозабвенно пела песню из Титаника.
— Боже, ну ты и вспомнил, — я покраснела до кончиков волос.
А ведь я тогда и правда пела. Стояла голая в ванной и самозабвенно голосила в лейку душа, возомнив себя звездой. Это было так глупо… что с Мишей я уже и не пела. Хватило одного его изумленного взгляда, когда услышал, как я пытаюсь тянуть следом за радио. С тех пор лишь изредка, когда была дома одна и готовила обед, позволяла себе мурлыкать что-то под нос.
— Забудешь тут, — рассмеялся он, — до сих пор в ушах звенит.
— Ты должен был придушить меня подушкой во сне, чтобы больше не слышать такого кошмара! — простонал я, — вот зачем ты напомнил? Это же позор.
— Это было забавно.
— Не всем же быть такими талантливыми как ты. И на гитаре, и спеть…
— Если честно, я уже сто лет не держал в руках гитару, — признался он.
— Почему?! У тебя же так здорово получалось.
— Да не знаю. Сначала работы было много, не до игр, а потом потерял интерес.
— Это ты зря, Мирон, — я сокрушенно покачала головой, опускаясь в любимое кресло, — помнишь, как ты говорил, что перебирать струны — твой личный способ медитации.
— Я так говорил? — удивился он.
— Да-да. Еще как говорил.
— Не помню. Мне кажется, я уже все забыл, где гриф, а где струны. Дай мне гитару — и я не соображу с какой стороны к ней подойти. Про аккорды вообще молчу.