Осколок

Арди не успела закончить, как со стороны костров раздался пронзительный визг, полный ярости. Барабаны смолкли, лишь скрипучие голоса гоблинов звучали, не теряя ритма.

– …Или меняем, – добавила Арди. – Молчун, давай к загону, а я посмотрю, чем они там заняты.

– Не нравится мне это, – неуверенно покачал головой Далур. – Мы и так в меньшинстве, да вы ещё и разбежаться в разные стороны решили, как крысы по помойке.

– А как по-другому? Есть предложение получше? Нам надо проверить и загон, и вон те костры. Я не знаю, сколько у нас времени и когда они там закончат свои вопли, чтобы разбрестись по всему лагерю и окрестностям. – Арди говорила быстро, тихо и чуть раздражённо. – Нам надо выяснить, что хотели, и быстрее уматывать отсюда. Да и непонятно, где эта троллья морда сейчас находится. Ну, хватит разговоров. Сейчас не до них. Мы так до утра тут просидим.

Со стороны костров вновь долетел пронзительный визг. Долетел и словно плёткой стеганул по ушам. Теперь в нём буквально чувствовалась не только ярость, но и боль. Голоса стали чуть громче, ритм жёстче.

– За дело. – Молчун отцепил от пояса дубину и шмыгнул в сторону загона.

Далур проследил за ним взглядом, а когда повернулся к Арди, её уже не было. Дварф остался один.

* * *

Время тянулось тягостно, Далур напряжённо, до рези в глазах, всматривался в нестройные ряды навесов и палаток. Время от времени он чуть выглядывал из своего укрытия и пытался найти взглядом Молчуна или Арди, но их нигде не было видно. По ощущениям – слишком долго. Лишь пару раз в поле зрения Далура попадался очередной гоблин, идущий к скоплению ночёвок или от него.

Несмотря на тёплую ночь, по спине дварфа бегали крупные мурашки. Вдоль позвоночника расплескался холод. Далур, кожей ощущавший чьё-то присутствие позади себя, не выдержал и резко оглянулся. Как и всегда, там никого не обнаружилось.

– Уходите, – одними губами прошептал дварф. – Пожалуйста, уйдите.

Сидеть на месте и невозмутимо ждать становилось всё тяжелее. Желание бежать, рубить, кричать или с воем нестись прочь захлёстывало дварфа. Он положил щит у ног, взял в левую руку секиру, а правой крепко стиснул метательный топорик. Но тревога не отступала. В одиночестве, в ненавистном лесу, возле большого лагеря гоблинов ему было неспокойно.

Он никак не мог взять себя в руки.

От костров вновь донёсся визг. На этот раз испуганный и отчаянный, полный боли и мольбы. Далур чуть не подпрыгнул на месте и резко развернулся в ту сторону. Визг бил по ушам, ввинчивался в мозг и тянулся, казалось, бесконечно. Заглушая его, громом грянули крики ликования.

Далур в последний момент подавил желание вскочить и сломя голову броситься в лес. Как можно дальше от этого места, дальше от проклятых гоблинов.

От скрытого где-то в темноте тролля.

На спину, обжигая холодом, навалилась невидимая глыба.

Дыхание Далура сбилось, и он, стараясь успокоиться, зашептал одними губами старую дварфийскую не то песню, не то стих:

Держи топор крепкой рукой.

Бой – наш отец, а мать – скала.

Труса семье быть под пятой

Трижды проклятого врага.

Держишь топор – держи и строй,

Дерись, пока не победишь,

И стой…

Рокот барабана вновь зазвучал над поляной. Далур замолчал. Он гадал, что же происходит там, вдалеке, около тех костров?

Секунды потянулись нескончаемой вереницей. Бесконечно. Далур словно попал в застывающую смолу. Сердце замедлилось и с большим трудом проталкивало вязкую кровь по жилам.

Со стороны палаток серый мрак шевельнулся и замер. Далур повернул голову и снова стал до рези в глазах вглядываться в зыбкое марево.

Через несколько мгновений из-за навесов появилась голова тролля. Вслед за ней и уродливый торс. Громадина направилась в сторону загона мимо костров и палаток.

Далур судорожно стиснул в руках оружие, теперь казавшееся маленьким и бесполезным. Он закрыл глаза и закусил губу, чтобы не закричать. На бороду потекла тонкая струйка крови. Под кольчугой выступил холодный пот и вмиг пропитал тонкую рубаху.

Призраки прошлого окружили его плотным кольцом. Он не видел ни одного из них, но остро чувствовал каждого. Чувствовал их присутствие, их взгляды. Страх смешивался с виной, и отогнать их никак не удавалось. Каждый смотрел на него с презрением и укором. Взгляды обжигали холодом, давили тяжестью, заставляли ёжиться и цепенеть.

Один особенно сильно. Этот взгляд Далур никогда бы ни с чем не перепутал. Невидимые губы шептали проклятия, а пальцы показывали прямо на него. Руки Далура потеряли твёрдость и силу. Оружие дварфа изрядно дрожало, и он никак не мог обуздать себя и унять озноб.

Далур через силу открыл глаза и закрутился на месте, затравленно озираясь. Но вокруг никого не было. Он находился в кустах один.

«Соберись! Хочешь как тогда? Трус вонючий! Ну, пустая порода! Давай! Дварф ты или одно название?!»

Далур пытался урезонить себя. Ему никак не удавалось успокоиться и сбросить липкие путы страха. Дварф собрал все осколки воли в кулак и заставил себя осторожно выглянуть наружу.

Шагах в пятнадцати от него тролль всё так же шёл к загону. Неуклюжей раскачивающейся походкой он двигался в сторону, куда направился Молчун. Там ли ещё наёмник или уже затерялся среди бесконечного нагромождения палаток?

Это придало Далуру решимости. Холод немного отступил, отполз куда-то ниже по позвоночнику и притаился. Дварф поборол желание закричать Молчуну, чтобы бежал в лес и спрятался там. Далур осторожно закинул щит за спину, поудобнее перехватил топорище вспотевшей ладонью и стал красться за троллем.

Свет костров не доставал досюда, а небо совсем затянуло тяжёлыми облаками. Луна ничего не освещала. Тёмную опушку густо заливала чернильно-чёрная тьма.

Но не для дварфа. Для него всё просто утратило краски и предстало в серых тонах, будто в густом тумане. Шагах в тридцати эта серость сливалась в сплошную стену, и разобрать хоть что-то было уже решительно невозможно, но на меньшем расстоянии Далур отчётливо видел очертания предметов. Шагов с десяти можно было различить даже детали.

Далур согнулся почти вдвое и, внимательно смотря, куда ставить ногу, шёл за огромным троллем, безнадёжно отставая.

Сердце билось где-то в пересохшем горле и мешало дышать.