Осколок

– Не нагнетай. – Арди недовольно дёрнула щекой. – Кабанов да оленей они не так просто волокли. Хотя одно другому… Да и что жрёт этот… думать даже не хочу.

Сумерки сгущались всё сильнее. Детали окружающего леса стирались, словно на холст пролили растворитель: вроде всё видно, но не всегда понятно, что именно. Наёмники выбрались к небольшому оврагу, отвесному с противоположной стороны и поросшему кустарником с той, где находились они. В отдалении снова послышались тихие голоса и сразу пропали. В нос ударил резкий неприятный запах. Далур неудачно глубоко вдохнул и тут же уткнул лицо в пудовый кулак, стараясь подавить рвотный позыв.

– Эта вонь… Лагерь близко, – тихо прошептала Арди и брезгливо заглянула в овраг. – Шум оттуда. – Она указала рукой вправо. – Тут нужник. Надо быстро уходить – мало ли приспичит кому. Давай слева по дуге углубимся чуть и попробуем выйти к лагерю. – Арди прижала ладонь к лицу. – Пошли уже.

Молчун кивнул и двинулся прочь от оврага.

– Смотри ты, чуть умнее твоей козы, а додумались до отхожего места, – приведя дыхание в норму, удивлённо пробормотал Далур и заспешил вслед за спутниками.

Лес полнился уютными ароматами мяса и костра. Но в воздухе ощущалось ещё и что-то резкое. Что-то едва уловимое.

– Можжевельник жгут, сволочи. Одна гнусь с другой борется. – Далур заметил, что с появлением запаха стал реже сгонять осточертевших насекомых с открытой кожи.

– Спят рядом, чему дивиться? – Арди на секунду замерла. – Слышите? Топь.

Только сейчас Далур понял, что слышны очень тихие, но отчётливые голоса лягушек.

– Давай к топи. – Арди ускорила шаг. – Там шорохи привлекут меньше внимания, да и вряд ли гобла туда пойдёт в ночи. Дождёмся темноты и разведаем.

Далур нахмурился, но спорить не стал. Болота нравились ему ещё меньше, чем леса, если такое вообще возможно, но в деле незаметной разведки ему было далеко до своих спутников. Пришлось смириться.

По мере того как они приближались к топи, лягушачий гвалт нарастал. Наконец наёмники упёрлись в стену рогоза, а крики лягушек в вечерней тишине стали оглушительными. Запахи костров и мяса остались далеко позади, их сменил запах стоячей воды и колоссальные тучи комаров. Насекомые, одуревшие от такого подарка, тут же принялись лезть в лицо всей троице.

– Давай сюда, – сказала Арди и нырнула в высокую траву под большой куст.

Когда они все оказались в траве, Молчун аккуратно расправил всё, что они примяли. Теперь заметить спрятавшихся наёмников можно было, только наступив прямо на них.

Ждать пришлось недолго. Небо, и раньше прикрытое рваными лоскутами облаков, окончательно заволокло, и лишь в последние редкие прогалы подглядывала луна.

– Хоть ветерок бы от лагеря сюда дыма донёс хоть чуть. Руками машу, что твоя мельница, – тоскливо пробормотал Далур и в десятый раз за последнюю минуту провёл ладонью перед лицом.

Можжевеловый дым от лагеря гоблинов сюда не долетал, и все трое без конца смахивали с лиц и рук роившихся насекомых.

– Ну пошли, – негромко заговорила Арди. – Мы с Молчуном наведаемся в лагерь по отдельности, но на виду друг у друга. Ты, Далур, останешься вне лагеря и… будешь на подхвате. Что случится – шуми, привлекай внимание. Хоть проповедь читай, хоть песню пой. Только фривольную и громко. Переполох будет нам на руку, глядишь и улизнём. Если пленные селяне – тут, мы их быстро обнаружим. Место, где сидит два десятка человек под замком, должно быть примечательное. Потеряемся – встречаемся здесь. Найти будет нетрудно. Край лагеря со стороны болота и немного пройтись. Хм-м… – Она на секунду задумалась. – Далур, а правда, что ваш брат видит в темноте?

– Правда. Где вам кромешная тьма – мне сумерки. Я место наше найду, не переживай. Стало быть, пошли. Меня уже почти сожрали, – проворчал дварф, сгоняя очередную стайку кровососов.

– Погоди. Вещи тут оставим, они только мешать будут. – Она достала кожаный свёрток и, развязав шнурок, извлекла тетиву. – Дай натяну на всякий-то случай. Хоть и неудобно будет ползать там с луком, но мне оно так спокойнее. Как дело сделаем – вернёмся за вещами.

От убежища идти пришлось недалеко, но очень непросто. Тусклый свет луны редкими холодными лучами прорезал кроны. Как они ни старались, полностью бесшумно передвигаться не получалось. Отряд замирал после каждой оглушительно хрустнувшей ветки и, убедившись, что этого никто не услышал, крался дальше.

Вскоре снова послышались голоса и шум, потянуло ароматами дыма и жареного мяса, и спустя ещё немного времени в листве замелькали тёплые огни. Кто-то начал отбивать жёсткий ритм на барабанах, и тонкие скрипучие голоса мигом подстроились под него. В них слышалось мрачное торжество и бахвальство.

– Празднуют, что ли? Хорошо! Удачное время для вылазки, – едва слышно прошептала Арди, всматриваясь в просветы в листве.

Впереди расползлась опушка. Чуть левее их схрона, шагах в ста пятидесяти, ближе к топи, чернел большой загон, собранный из крупных переплетённых веток, не позволявших разглядеть, что находится внутри. Прямо перед ним, насколько хватало глаз, разросся лагерь. Палатки конусом – из палок и шкур, навесы – из веток и хвойных лап, просто кучи листвы и тряпок. Всё это разнообразие громоздилось на любом свободном клочке земли. Разглядеть больше не получалось. Местами уютно потрескивали кострища – именно их свет пробивался через листву, и на него шёл отряд. А шагах в трёхстах справа виднелись огромные костры – кучи веток и брёвен были сложены колодами и их с жадным треском пожирал огонь. Повсеместно из темноты выныривали фигурки и тут же скрывались из круга света. Именно оттуда и звучали голоса. Именно там неспешно рокотали барабаны.

– Ты гляди! Да там всё их клятое племя. – Далур шевелил губами, стараясь сосчитать гоблинов. – Тьфу, твари, скачут постоянно, что твои вши, да и издали не понять… Эх, сюда бы сейчас полсотни наших, щитовой тяжёлой пехоты…

– А пивка кружку да девку срамную не подать? А, мечтатель? – недовольно шикнула на дварфа Арди.

Невдалеке из-под одного из навесов вылез гоблин, вяло почесал грудь и, покачиваясь, побрёл в сторону топи, на него и указала Арди.

– Всё племя там, да не совсем. Этот, гляди-ка, не скачет у огня. Сколько их таких тут? План не меняем. Я с Молчуном разведаю, что в том загоне. Ну или кто. А ты жди здесь. Если что, как договорились: шуми, кричи – вноси сумятицу…