Осколок

– Молчун, слушай внимательно, я не буду повторять, если не поймёшь сразу. Я – Арди. Точка. Если какая-то там Мэва когда-то и была, то она мертва. Банду Флемета Зуба повесили в тёмном глухом лесу, куда они сами так самозабвенно лезли. Мэва умерла ещё раньше, умерла вместе со всеми своими поступками, мыслями и мешком говна, который она за собой с упоением таскала. Арди вышла из того леса. Я – Арди. Ты меня знаешь. Второй шанс… Я его не заслужила. Но я его получила и очень стараюсь не просрать. Та история в Левнаре произошла слишком давно и слишком далеко отсюда, чтобы об этом говорить. Мир действительно очень маленький, я и не думала, что настолько. Молчун, пожалуйста, запомни моё имя и впредь обращайся по нему. Договорились?

Молчун хмыкнул, кивнул и, устроившись поудобнее, закрыл глаза.

* * *

Далур сидел в трактирном зале, посреди царства тишины и смерти, в окружении останков. Тоска и тревога каменной плитой придавили дварфа. Его губы что-то беззвучно шептали, время от времени он затравленно озирался по сторонам, но взгляд неизменно натыкался на пустоту.

– Ганур? Уходи! Ничего не исправить, – неожиданно громко произнёс Далур и сам испугался звука собственного голоса.

Голова упала в большие ладони, и те с силой её стиснули. Тело стало раскачиваться взад-вперёд, скребя кольчугой о холодный и грязный пол.

Они снова пришли. Призраки прошлого, невидимые и озлобленные, как всегда, они стояли за его спиной, сверля дварфа мёртвыми глазами.

«Я не могу тут быть. И не хочу! Я не справлюсь! У воина всегда есть выбор, у меня его нет и никогда не было. Потому что я – пустая порода, Далур-тряпка. Я – брак и позор своего народа. Сломанная заготовка».

Внутренний голос Далура превратился в голос Карагаза. Десятки дварфийских голосов из прошлого вторили ему, перебивали его, ругали и разочарованно вздыхали.

– Трус! – как всегда низко и словно вибрируя, прозвучал голос брата Далура.

– Позор! – в ту же секунду отозвался мягкий и вкрадчивый голос Пузатого Хнори.

– Из-за тебя, выродок, сегодня погибли честные дварфы. Настоящие дварфы, они отдали жизнь, выполняя свою работу! – рассерженным ульем продолжал гудеть брат.

– Ты не должен дышать! Повесить эту мразь! – пророкотал кто-то, кого Далур уже не мог вспомнить.

– Мокрой глине не место среди детей камня! – с презрением чеканил слова его учитель, Рунобоец. Дварф, который научил Далура всему и стал ему примером.

Голосов становилось всё больше, злых и насмешливых. Далур не мог вспомнить, где он их слышал и слышал ли вообще. Они словно обвалом накрыли Далура, не давая ни вдохнуть пыльный затхлый воздух, ни шевельнуться.

– Ты привёл сюда людей. Они в нашем царстве, и ты хочешь провести их дальше Гостевого Чертога. Далур-предатель, ты никогда не был одним из нас и никогда не сможешь быть, – злобно шипело в его голове.

– Нельзя, чтобы они тревожили прах предков. Уведи их отсюда, Далур-человечий-пёс.

– Им здесь не рады. Прогони их.

– Далур-тряпка.

– Отговори их соваться в недра горы. Там им нет места.

– Это Чертог дварфов.

– Пусть уйдут!

– Трус!

– Этот чертог для мёртвых.

– Нет места живым!

– Убей их!

Голоса накатывали волнами и окутывали потяжелевшую, стиснутую руками голову. Их уже почти невозможно было различить, лишь холодная ярость и презрение переполняли дварфа.

С трудом Далур протолкнул плотный и густой воздух в застывшие лёгкие и с силой ударил себя огромным кулаком в лоб. С губ сорвался негромкий то ли рык, то ли стон.

– Смерть и слепая злоба, – неразборчиво пробормотал Далур и резко вскрикнул: – Нет! Я обещал. Дойду. Я не подведу их. Больше никогда.

– Далур? Ты тут уронил что-то? Что за грохот? С кем ты говоришь? – раздалось из коридора невдалеке, и на стенах заплясал свет факела.

Далур очнулся, голоса смолкли. По словно скованной льдом спине ручьями тёк пот.

– Ни с кем. Так, задумался и что-то вырвалось вслух, – испуганно покрутив головой, неуверенно ответил дварф вступившим в зал людям.

– У тебя всё хорошо? Руна почти погасла, мы готовы идти. – Арди протянула Далуру едва светящийся камень.

– Брось. От него уже не будет никакого прока. Нельзя столько сидеть. – Далур замялся и, поморщившись, добавил: – Раз вы уже передохнули – пошли. Нам надо найти выход из Гостевого Чертога.

Арди сунула гаснущую руну в заплечный мешок и выскользнула из таверны вслед за остальными.

Обстановка вокруг никак не изменялась. Они шагали меж сплошь заросших тёмным мхом приземистых зданий. У каждого на добротном крыльце валялась сорванная с петель дверь. Из чёрных проёмов, казалось, смотрели тысячи враждебных глаз. Многочисленные переулки и ответвления путники благоразумно игнорировали. Заблудиться в сумрачном незнакомом лабиринте было проще простого. Сводов потолка пещеры не было видно. Лишь кромешная тьма вокруг и крошечный круг жизни в ореоле дрожащего света факела.

– Стой! – Далур замер и перегородил дорогу своим спутникам. – Смотрите под ноги. Тут провал был. Его перекрывали, да погнило всё. Чуть железа только осталось.

От ног дварфа вперёд убегала трещина. Она расширялась, и стали видны железные скобы, перекинутые через провал. Видимо, когда-то на них было постелено дерево, но сейчас от него не осталось и следа. Из трещины доносился отдалённый негромкий плеск воды.

– Там ручей, что ли?

– Может, и ручей. Всё на то указывает, – недовольно буркнул Далур. – Под ноги смотрите, да пошли. Нечего стоять без толку.

Вскоре они выбрались на большую площадь, полностью свободную от построек. Лишь в самом её центре высилась статуя: кто-то широкоплечий тянул руки в стороны. Фигура так заросла мхом, что издали её можно было принять за громадного живого медведя.

Площадь была усеяна бугорками. Странные чёрные сугробы из мха. Шаги уже не вызывали гулкого эха. Подошвы сапог тонули в мягком чёрном ковре, с аппетитом пожирающем звуки.

– Всё, кажись. – Далур с досадой плюнул на пол и указал в темноту. – Тут мост через провал. Был. Всё обвалилось к орочьей матери. До другой стороны – шагов сорок, поди, будет. Мы не пройдём.

– А другой путь? – разочарованно спросил Одир.

– Да почём я знаю? Искать надо. – Далур быстро прошёл мимо отряда и снова скрылся в темноте. – Сейчас вернусь. Природа зовёт.

* * *

Люди остались ждать Далура в пляшущем свете факела.