Осколок

Внутри царили полнейший разгром и запустение. Разбросанные по полу осколки глиняной посуды перемешивались с костями и побуревшим железом. Огромные пивные бочки у стойки сгнили, от них остались лишь подставки и кольца, и теперь они ржавыми пауками замерли вдоль стены. В остальном всё было почти в порядке. Каменные колонны и столешницы совсем не заметили веков запустения. Пыль плотным серым покровом легла на все горизонтальные поверхности. Ступени, выдолбленные прямо в теле горы, спускались к стойке, на которой одиноко стоял целый кувшин и лежала горстка позеленевших монет.

– Не очень уютно. И опять всё в старых костях. – Одир спустился в трактирный зал вслед за Молчуном и закрутил головой. – Я бы поискал другое место, конечно…

– Здесь должны быть комнаты для постояльцев. Там наверняка почище. – Далур сжал в кулаке бороду и сильно дёрнул. – Почему везде кости? Кто их убил?

– Может, друг друга? – Арди неопределённо указала рукой в зал. – Смотрите, оружия почти нет. Выглядит как обычная кабацкая драка.

– Только почему-то до смерти, – пробормотал Далур и спустился в зал.

Комнаты нашлись. Небольшие закутки в задней части трактира. Целыми оставались только каменные части интерьера, остальное давно сгнило. Но нигде не было груд костей и проломленных черепов. Из углов не скалилась смерть, хотя её присутствие ощущалось вязким холодом по коже.

– Это лучшее, что нам сегодня могут предложить. – Далур с горечью осматривался. – Располагайтесь. Добро пожаловать.

Никто не обрадовался, но особо и не возражал. Надежды найти место получше, или хотя бы такое же, не было.

Далур достал колбу с остро пахнущим зельем, плоский камень и кожаный футляр с инструментами. Расположившись на сохранившейся столешнице, он принялся аккуратно выцарапывать что-то на камне, изредка капая из стеклянного флакона на проступавшую чуть светившуюся руну.

Наконец работа была закончена, и тёплый жёлтый свет залил холодный каменный мешок, в котором они сидели.

– Как потухнет, пойдём дальше. Долго она не протянет, но передохнуть успеем.

– Что это за руна? – Арди с любопытством взяла камень в руку, аккуратно касаясь пальцем светящихся контуров. На ощупь они были тёплыми.

– Это не руна. Вернее, неправильная руна Очага. Брак, под стать мастеру. – Далур затравленно оглянулся, опустил глаза и негромко добавил: – Я пойду в главный зал. Осмотрюсь внимательно, может увижу чего.

– Помощь нужна? – спросила Арди.

– Нет.

– Ты уверен? – Молчун недоверчиво посмотрел на дварфа.

Далур промолчал и тяжёлым шагом покинул комнату.

* * *

Молчун встал было, чтобы последовать за дварфом:

– Опять его накрыло.

– Дай ему побыть одному. Если что, мы здесь, совсем рядом, – мягко остановил его Одир. – Да и ему тяжелее, чем нам, видеть дварфийский чертог в таком состоянии.

– Сочувствую, если ему ещё тяжелее. Тут как будто сам воздух из тебя жизнь тянет. – Арди поёжилась. – То ещё местечко. Пустота, пыль и смерть. Эхо ещё это. Словно передразнивает…

– Ты с Молчуна бери пример. Его вот никто не дразнит, – попытался пошутить Одир, но никто не улыбнулся. – Я попробую подремать. Толку глаза таращить. – Воин подложил под голову заплечный мешок, улёгся на плащ и вскоре размеренно засопел.

– Посмотри, пожалуйста, что со щекой. – Молчун взял руну и подошёл к Арди. – Чешется, дрянь.

Девушка осторожно размотала повязку и пальцами, едва касаясь, скользнула по неровному ковру шрамов на голове Молчуна. Мимо уродливого пенька с отверстием в середине – всего, что осталось от уха, – к широкому и длинному струпу на щеке.

– Уже не пухнет. Рана чистая, гноя нет. Далур отлично поработал. Его с такими руками в любом городе боготворили бы, да ещё и дрались за право называть лекарем своей гильдии.

– Почему ты всё-таки согласилась пойти, а, Мэва? – неожиданно спросил Молчун и посмотрел на Арди в упор.

В глазах девушки поочерёдно мелькнула злость, недоумение и недоверие, она невольно сделала шаг назад, а рука потянулась к кинжалу, но почти сразу замерла.

– Тебе бы тоже поспать, Молчун. Я – Арди, помнишь? – язвительно проговорила девушка, расслабившись.

– Брось. В твоих глазах всё читается.

– Не понимаю, о чём ты.

– Я не осуждаю. Мне просто интересно.

– Мне вот тоже интересно, о чём ты. Очень.

– Когда я упомянул Левнар, я видел, как ты поменялась в лице. Это очень далеко отсюда, и ты надеялась, что здесь о нём не заговорят. Потом, когда про него обмолвился Флан, ты вновь поменялась в лице. Этот твой вечный платок на шее. Что под ним? Думаю, там приметный такой шрам.

Арди выжидающе смотрела на мужчину и молчала.

– Твои слова. Про одну ветку и прочее. Я слышал об общительной девушке со шрамом на шее, которая в трактирах разговаривала с торговцами из караванов, а вскоре большинство из них грабили на лесных дорогах. Девушка по имени Мэва, родом из окрестностей Левнара. Лживая сука, пудрившая мозги торговцам и охране, а потом вместе с подельниками потрошившая их добро.

– Ты сегодня очень разговорчив, Молчун. Я бы сказала, слишком.

– Я презираю разбойников. Но ты… Почему?

– Потому что хреново разбираешься в людях?

– Я и не хочу в них разбираться. Я уверен, что Мэва – это ты. Но её поступки не вяжутся с твоими. Повторюсь, мне интересно, почему ты здесь, да ещё и забесплатно.

– Ну а ты? – Арди проигнорировала вопрос и уставилась на Молчуна.

– Да всё просто. Про семью ты уже знаешь. Мой учитель тоже вскорости умер. Он успел меня кое-чему научить и стать для меня близким.

– Опять разбойники или солдатня?

– Время. Больше я не хочу сидеть на одном месте. Нужно идти, постоянно что-то делать. Я говорю: всё просто. Ну а ты, Мэва?

Арди тяжело вздохнула и опустила глаза.

Немного помолчав, она вновь посмотрела на мужчину и сказала: