Осколок

– Орочий! – Далуру хватило одного короткого взгляда.

Руки потянулись к оружию. Но врагов вокруг не было. Лишь ветер посылал им свои проклятия.

– Костям очень много лет. Хотя эти орочьи вроде свежее. – Далур внимательно разглядывал череп с расколотой надбровной дугой.

– Это ты как понял?

– Мне так кажется. – Далур немного смутился. – Да и что делать оркам на нашей ярмарке, а? Скорее всего, они пришли позже, когда здесь уже не было рук, готовых вбить в их зелёные головы добрую дварфийскую сталь.

– Ну раз кажется… Только кто тогда ему голову раздолбал?

– Да я-то почём знаю? Я что, всё на свете должен ведать? Может, ещё орки были тут, и они передрались.

– Может…

– Вторые ворота тоже настежь. Ну, давайте уже? – Арди было неуютно, она тревожно вертела головой. – Мы пришли сюда не для того, чтобы на старые кости смотреть. Давайте что-то свежее найдём.

Постройки во внутреннем дворе сохранились хуже стены и врат. Крыши прогнили и частично обрушились, разбросав вокруг обломки черепицы. Перекрытия обвалились и рассыпались в пыль под бременем лет. Кое-где стены старых зданий не устояли и теперь лежали на грязной мощёной площади, обнажая мёртвое и серое нутро строений.

Костей стало меньше, но всё-таки время от времени глаза натыкались на грязно-жёлтый остов, щерящийся зубами.

Холодом в спину Далуру упёрся осуждающий взгляд, который дварф мгновенно узнал.

– Пришли, – еле слышно прошептал Далур, но на пустой площади его слова прозвучали почти криком.

– Что? – встрепенулась Арди.

– Говорю, пошли. Вон за той развалиной, кажись, ещё ворота торчат. Если тут всё как у нас – они и должны вести в Гостевой Чертог.

Осторожно ступая, боясь потревожить древние кости, они медленно добрели до третьих распахнутых настежь ворот, прилаженных на входе в пещеру. Молчун достал огниво и факел.

– Пока всё будет просто. По главному тоннелю – до Гостевого Чертога. Он должен быть недалеко. В боковые сходы не поворачиваем! Их, скорее всего, полным-полно, и заблудиться можно запросто. Особенно вам, в темноте. Умеет кто под землёй ходить?

Неуверенные взгляды и отрицательные покачивания головой.

– Значит, слушаем меня. Нас ждёт темнота. Полная и беспросветная. Поэтому факелы стараемся экономить. Тишина. Тяжёлая, сводящая с ума тишина. Но пока нас четверо, это нестрашно. Да и на ходу хоть сапоги скрипят да кольчуга звякает. А вот у одиночек, особо на привале или ночёвке, и ум за разум заходил, бывало…

– Хоть что-то хорошее. Головой не тронемся, пока вместе, – кисло улыбнулась Арди.

– Ага, кровобородов вспомни. Думается, не от темноты они… – начал было Одир.

– Я буду объявлять привалы, – перебил Далур, не обращая внимания на разговоры. – Я привычный к течению времени под землёй, а вот вы и не поймёте, одна ночь прошла или три дня. Гора легко убьёт неумеху. Измотает, сведёт с ума и загонит в пещеру, где истощённый бедняга, не заметив расщелину, улетит на камни далеко внизу. Или навсегда заблудится в тёмном чреве горы.

– На хрен вы здесь живёте? – искренне удивилась Арди. – Затхлый воздух и пыль. Это если про обвалы ещё не вспоминать.

– Здесь наше богатство. Здесь мы становимся сильными. Становимся собой. Тут дом, Арди. Гора породила нас и проверяет, насколько крепки её дети. Она давит тебя. Если ты дал трещину – тебе не место в клане. Ты не дварф. Ты – брак, сломанная заготовка, которой уже никогда не стать предметом гордости своего народа. – Низкий голос дварфа садился ещё больше, а могучие плечи ссутулились.

Молчун с силой хлопнул того по крепкой спине и ободряюще улыбнулся:

– Пора. Факел горит, и время выходит. Нам без тебя не справиться. И, Далур, я горд тем, что знаком с тобой. Вина, она как ржа: со временем сожрёт даже самый толстый металл. Подумай. – Он ещё раз сильно хлопнул дварфа по спине и шагнул в тёмный коридор, расселяя по стенам пляшущие тени от факела.

Коридор тянулся бесконечно. Узкие ответвления сменяли друг друга, но отряд не сходил с широкого, удобного и немного изгибавшегося прохода. Украшенные искусной резьбой каменные стены потрескались и сплошь заросли тёмно-зелёным, почти чёрным, мхом. Он сжирал тусклые отблески света от единственного факела и впитывал эхо шагов.

– Стоп! – Далур выхватил боевой топор и встал как вкопанный, уставившись в темноту впереди. – Там кто-то сидит на полу.

Оружие в один миг выхватили и остальные.

– Он свежее, чем прочие, – негромко бросил через плечо подошедший ближе Далур. – Смотрите.

Свет факела дотянулся до застывшей на полу сгорбленной фигуры. На полу сидел мертвец. В ещё не истлевшей одежде он, отвернувшись, смотрел куда-то вглубь тоннеля. Обтянутая тонкой жёлтой кожей высохшая рука сжимала рукоять кинжала, пробившего на животе звенья кольчуги.

– Одежда цела, костяк не развалился. Сталь ещё ничего, не совсем труха. – Далур бесцеремонно потянул за кольчужный рукав, разглядывая доспех.

Труп опрокинулся, и обрамлённый грязной паутиной волос череп звонко ударился о камень.

– Это человек, и он намного моложе тех костяков во дворе.

– Но он же мёртв, так? Чего нам его опасаться? Ходили сюда какие-то люди, и кто-то его прирезал. Бывает. Да и давно это было. Они, наверное, своей смертью успели помереть, те, кто тут ошивался. – Арди безразлично смотрела на останки.

– Угу. Скорее всего. Но мне решительно не нравится, что здесь проходной двор. Сначала орки, теперь вот этот, – буркнул в бороду Далур.

– Так хозяев не было не один век. Удивительно ли? – Одир внимательно разглядывал кожаную вставку на окольчуженном плече. Но та была заплесневелой и твёрдой, как камень. – Нет, не разобрать нашивки.

Далур уверенно приблизился к каменной табличке на стене и принялся метательным топором счищать с неё мох. По тоннелю расползся кислый запах, от которого запершило в горле. На срезах проступили ярко-изумрудные пятна.

– Почти пришли. Ещё чуть-чуть, и мы в Чертоге. Ясно сказано, что трактир через версту. Его обычно ставят на самом входе.

– Жаль, дварфийского пивка не отведать в этот раз, – широко улыбнулась Арди.

– Да, жаль, – серьёзно сказал Далур и шагнул в темноту. – Но там мы отдохнём.

* * *

Трактир уцелел. Перепутать его с чем-то ещё было трудно – перед входом красовалась огромная пивная бочка, вырезанная из цельного валуна. Как и всё здесь, её круглые бока чернели густым ковром мха.