Осколок

Договорить Гарви не успел – перепуганные лошади понесли, и он опрокинулся на дорогу. Пытаясь продохнуть после жёсткого приземления, Гарви почувствовал, как ему раздавливает ногу. Щиколотка в сапоге хрустнула, его резко дёрнуло вверх, на мгновение стражник застыл в двух саженях над землёй, ошеломлённо смотря на уродливую громадную голову внизу, и через секунду его впечатало затылком в древние дорожные камни.

* * *

Толс видел, как тролль с размаха расколол голову Гарви. Видел, как упал Гвинс, раненный стрелами, но всё ещё отмахивающийся от наседавших гоблинов. Вот он не успел отбить мечом копьё, и оно глубоко вошло в живот. Гвинс пронзительно закричал, но через секунду другой гоблин вскрыл ему горло от уха до уха. Крик оборвался противным бульканьем, и воин упал. На тракт толчками вытекала кровь, быстро собираясь лужей под Гвинсом.

Мёртвые лошади лежали истыканные стрелами, придавив ещё живых всадников. Те дёргали свои поломанные ноги в надежде освободиться, но вместо свободы к ним неизменно приходила только смерть. Гоблины не замечали гибели соплеменников и, завывая и пронзительно вопя, нападали на уже почти истреблённый ими отряд.

Бой был проигран.

Толс отбил неловкий выпал гоблина и рубанул его по шее. Зеленокожий упал, стараясь зажать рану. Между пальцев струилась тёмная кровь.

Толс оглянулся. Сзади в пляшущем свете факелов тролль раз за разом опускал огромный кулак на лежавшего воина, как ребёнок, который старается камушком разбить скорлупу вкусного ореха. Впереди гоблины дорезали немногих ещё живых. В лесу со всех сторон визжали и кричали десятки голосов.

Пути отступления были отрезаны. Толс посмотрел на так и не очнувшегося Шоба и спрыгнул с телеги. Спустя миг он нырнул под неё, втиснулся между осью и досками, под местом возницы. Затих.

Телега качнулась, и тонкий скрипучий голос обрадованно закричал сверху.

Спустя мгновение телега стала раскачиваться от хаотичных быстрых ударов. Уши резало неистовое завывание. Сквозь старые доски на тракт закапала кровь. Вскоре капли слились в тонкую струйку, соединявшую телегу с быстро набиравшейся лужицей под ней.

Звуки боя стихли.

– Нет! Пожалуйста, нет! Я всё сделаю! Отпустите! Пожалуйста! Не связывайте! Дайте уйти, пожалуйста. Я всё отдам. – Голос говорившего истерично дрожал.

В ответ раздались скрипучие возгласы и смех. Кто-то прохаживался по телегам, звучал треск вспарываемых мешков.

«Безмозглый трус. Они тебя не понимают. Хоть сдох бы как мужик».

Толс почти не дышал, лишь вжимался в телегу и проклинал всё на свете. Трясущимися руками вцеплялся в доски. Двое уже приближались. Один говорил настойчиво и много, второй редко и вяло отвечал. Они остановились около телеги.

Радостный восклик раздался прямо под Толсом. Человек повернул голову и посмотрел вниз. На него в упор смотрел ухмыляющийся заляпанный кровью гоблин с факелом в худой руке. На его лице танцевали неверные тени.

* * *

– Лошадь! Там скачет лошадь! – Далур взволнованно схватил Молчуна за руку и сильно стиснул.

– Неужто вырвались? – Арди таращилась в темноту. – Они орут так, что, наверное, в самой Каменной Топи все под лежаки попрятались. – Она притянула к себе лук. – В такой темноте стрелять…

– Погоди. Без всадника! Лошадь без всадника!

– Ты уверен?

– Да! Как в том, что я дварф.

– Значит, не вырвались. Слышите? Затихли вроде.

– Да уж. И что теперь? Что дальше?

– Ждём рассвета. И вы с Одиром… Ждёте дальше.

– А вы?

– А мы с Молчуном пойдём одним глазком глянем. Не думаю, что гобла будет там до утра сидеть.

– А если будет?

– Вот потому и идём мы с Молчуном, а вы нас тут подождёте. Не боись, нас не заметят!

– Угу, если Молчун не поскользнётся!

Молчун заулыбался и пихнул Далура кулаком в плечо.

– Ладно, ложитесь спать. А я до утра пригляжу за трактом. Коли что – сразу растолкаю. – Далур уселся поудобнее. – До рассвета ещё успеете выспаться.

– А ты?

– А я привычный. Да и не хочется чего-то совсем.

– Тебе каждую ночь не хочется? Спишь ночь через две. Как на ногах ещё держишься? Ну смотри, коли клевать начнёшь – буди сразу. Не хочется сегодня остаться без стражи, когда в лесах, до которых рукой подать, шарятся полчища гоблинов.

– Поучи ещё. Ложитесь уже.

В темноте какое-то время раздавалась негромкая возня, которая сменилась ровным дыханием.

На Далура гранитной плитой легли тяжёлые презрительные взгляды. Он поёжился и шепнул севшим голосом:

– Ну, здравствуйте…

* * *

Арди уселась на камень и вытянула ноги.

– Всё содержимое телег сволота зелёная с собой уволокла. Даже лошадиные трупы выпотрошили и упёрли. На месте остались только тела шестнадцати людей и поломанные телеги.

– Так это замечательно! – Одир просиял. – Теперь кровобородам нет смысла держать людей!

– Да, останется только Далуру убедить его сбрендивших соплеменников отпустить селян домой, а не отправить полетать со скал, – кисло усмехнулась Арди. – Судя по тому, как они Далура украсили, эти ребята не прочь так развлечься.

– Посмотрел бы, как тебя украсят, – фыркнул дварф. – На кону – еда. Думаю, смогу уболтать. Погоди, ты сказала, шестнадцать трупов? Но в обозе ехали девятнадцать человек. Где ещё трое?

– Да мне почём знать? Может, убежали? Ночью точно никто из леса не выходил?

– Обижаешь!

– Да и хрен с ними, по большому счёту. Еды у них нет, телег, в которых везти пленных, – тоже. Что нам до них теперь?

– А если сбежали и дойдут до кровобородов?

– И что? Поплачутся, что их зелёные немножко поубивали и отняли всё, что те везли? Не думаю, что эта история тронет наших кровобородых друзей. Нам о другом надо думать. Как выторговать теперь свободу для селян.

– Я к Гарону пойду, попробуем придумать, где откупные взять. Я сомневаюсь, что у наших амбары ломятся настолько, но других путей пока нет. – Одир неуверенно пожал плечами. – Но сначала надо Далуру договориться с этим Карагазом.

– Я думаю, нам надо принимать предложение Флана, – задумчиво сказал Далур.

– Что? Это с хрена ли? Забыл, как от кодапи по опушке носился? Ещё захотелось? – Брови Арди взметнулись вверх.

– Забыть не забыл. Только вот как ещё поступить? Одир вон говорит, что столько еды не соберут в Каменной Топи. А за мешок полбы и мешок брюквы они не согласятся. Нужно что-то ещё.