Осколок

Шедший вторым дварф увидел Далура и, как и все до него, замолчал. Теперь он просто потрясённо и неприязненно смотрел на чужака.

«Через день! Через день их заберут! Селяне – здесь!»

– Ну! Шире шаг! – хмурясь, бросил дварф с изуродованным носом и замахнулся обухом топора.

И Далур ускорил шаг. Вскоре они очутились на большой площади, в центре которой находилось огромное кострище. За ним высился дом. Некогда он был сложен из хорошего тёсаного камня кем-то, кто прекрасно знал ремесло зодчего, но сейчас постройка наполовину развалилась. Обрушенную крышу кое-как залатали всё теми же брёвнами и мхом.

Подойдя к дому, конвоиры Далура остановились.

– Стой, – сказал безносый и, открыв тяжёлую дверь из расколотых брёвен, скрылся в темноте.

Далур оглянулся и понял, что многие из встреченных здесь дварфов, побросав свои дела, пришли сюда и столпились немного поодаль, продолжая сверлить его взглядами. Холод страха расползался по телу Далура.

Время потекло медленно.

Бревенчатая дверь с грохотом распахнулась, и из строения показался безносый. За ним чуть боком из темноты вынырнул ещё один дварф, подобных которому Далур ни разу не видел. На голову выше Далура. Поросшее короткими жёсткими волосами мускулистое тело походило на бочку, к которой зачем-то прикрутили брёвна, выдавая их за руки. Разделённая на две толстые косы красная борода тяжело вздрагивала в такт шагам. До блеска выскобленную лысую голову покрывали расплывшиеся татуировки. Он единственный носил сапоги. С удивлением Далур заметил поясную бляху со знакомой любому дварфу гравировкой. Покрытый рунами молот. Символ Мастеров над Руной.

– Вот он. Странник, торговец и, как он сказал, воин. – Безносый ткнул толстым грязным пальцем в сторону Далура и расхохотался.

– Я – Далур.

– Воин? – низким скрежещущим голосом переспросил обладатель двух кос.

Он неторопливо направился к Далуру, поймав его взгляд. В глазах надвигавшегося здоровяка невозможно было разобрать ничего, кроме заинтересованности и неприязни. В шаге от Далура он остановился и какое-то время сверлил его глазами.

Далур отчаянно боролся с желанием уткнуть взгляд в землю.

– Воин? – вновь спросил подошедший.

– Да, – выдавил Далур.

– Освободить руки.

Едва давление на запястьях пропало, кулак, готовый поспорить размерами и крепостью с дубовой пивной кружкой, мгновенно врезался Далуру в лицо. Перед глазами предстали камни, на которые закапала кровь из едва начавшего заживать рта.

Ещё через мгновение появились огромные сапоги – совсем недалеко от лица лежавшего Далура. Вокруг послышались смешки. Далур зажмурился, стараясь унять испуганно колотившееся сердце.

«Ну, пустая порода, всё. Один против племени».

– Торговец, – твёрдо проскрежетало сверху. – Хороший топор у торговца. Зачем ему такой?

Чьи-то руки сдёрнули с пояса топор.

Далур часто дышал. На глазах застыли слёзы злости и унижения. Сглотнув вязкую солёную слюну, он с силой оттолкнулся от земли и вскочил на ноги. Сгрудившиеся вокруг него дварфы смотрели с брезгливостью и усмешками. Безносый разглядывал топор и не обращал на Далура внимания.

«Твари вонючие. Хрен вы со мной так можете поступать».

Здоровяк всё так же стоял напротив и буравил глазами. Далур шагнул к нему и нанёс сильный удар в голову.

Соперник сделал полшага навстречу и чуть приподнял плечо, принимая на него удар. Почти одновременно с этим он снова впечатал кулак в лицо Далура. Тот пошатнулся, но его подхватили огромные руки противника. Через секунду рёбра взорвались болью, и Далур полетел на землю. Перед глазами предстало тяжёлое серое небо.

Сплюнув набежавшую в рот кровь, Далур медленно встал на ноги. Мир плыл и раскачивался пуще прежнего. Вокруг раздавались смешки, в него тыкали пальцами, а лица кривились от презрения. Неподвижным оставался лишь противник, до сих пор стоявший в нескольких шагах и спокойно смотревший на Далура. Собрав волю в кулак, Далур сделал обманный выпад правой рукой и попытался достать дварфа левой. Тот незаметно слегка переместился и выбросил свой громадный кулак навстречу.

Невероятной силы удар вновь бросил Далура на землю. Тяжёлое небо опять повисло перед глазами. Далур ещё раз попытался встать.

– Пыль, а не воин. Неумёха, но с духом. – На фоне неба появилось ненавистное лицо с бородой, заплетённой в две тугие косы. – Я Карагаз, вождь. Хочу послушать, зачем ты пришёл. Хорошо подумай, что будешь говорить, от этого зависит, что с тобой станет. Идём в дом.

Они переступили порог вдвоём. Даже безносый остался на площади. Проникавшего через маленькие окна света едва хватало, чтобы различать силуэты, но дварфам это никак не мешало. Далур встал у грубой скамьи, которая была не чем иным, как плоским камнем, водружённым на камни поменьше. Духота обернула Далура плотным одеялом, заставляя скучать по прохладе снаружи. В помещении пахло потом, нагретым камнем и мхом. На стол у дальней стены Карагаз поставил две глиняные кружки и откупорил кувшин. По помещению разлился кислый запах браги. На столе лежал длинный толстый кинжал.

Карагаз перехватил взгляд Далура и засмеялся:

– Попробуй. Наша «троллья пасть»

[1]

[Пыточное устройство, аналог «железной девы». (Прим. авт.)]

давно стоит без дела.

Под очередной смешок Далур сделал короткий шаг в сторону и принялся разглядывать жилище. Лежак из брёвен, заваленный шкурами, стол и две скамьи из камня. Каменная же печь с дымоходом. Проход в другую комнату завешен тряпкой.

С удивлением Далур уставился на старый, почти сгнивший, явно дварфийский щит, прислонённый к стене вблизи стола.

«Вождя зовут Карагаз. „Аз“ на конце его имени значит, что он старший в клане, его глава. В других семьях клана запрещено называть детей таким именем. Только сыновей главы клана. То есть безносый – сын вождя. И когда Карагаз умрёт, его сын станет вождём. Караг станет Карагазом».

– Я не разговариваю с лжецами и слабаками. – Карагаз направился к Далуру и протянул кружку. – Ты слабак, хоть и вышел из камня, но ты упёрт и разбудил моё любопытство. Пей и говори, зачем пришёл.

Далур сделал глоток и тут же скривился – напиток оказался крепким и обжёг разбитые губы. Если не обращать внимания на боль – не так плохо на вкус. Учитывая, кто им угощает.

Карагаз одним могучим глотком осушил свою кружку и шумно выдохнул:

– Ну!

– Я слыхал, что в этих горах жили дварфы.

– Ещё живём. Я перед тобой.