Осколок

Составленную из многих черепов разных животных «голову» венчала корона, собранная из нескольких пар размашистых рогов. Руки заменяли длинные и толстые сучья. Острые обломки рёберных костей шевелились вместо пальцев. В просветах переплетения веток клубилась темнота. Солнечный свет не ложился на эту фигуру, избегая её. Можно было различить лишь два цвета: бурый и чёрный. Нестерпимо пахну2ло запахом гниющей листвы и земли.

К оглушительному скрипу добавилось непрерывное шуршание и потрескивание. Вся поверхность фигуры пошла рябью и зашевелилась. Покачиваясь, она пыталась удержать равновесие. Нечисть сделала ещё несколько неуклюжих шагов на месте и, качнувшись, двинулась к сидевшей на земле четвёрке.

Далур вскочил и побежал прочь. Арди, до сих пор державшаяся за него, проехала по грязи несколько шагов, пока не разжала пальцы. Ветер засвистел в ушах, рядом с ним, поскальзываясь, бежала наёмница. Дварф бросил один короткий взгляд назад.

Молчун и Одир удирали в противоположном направлении. Оживший кошмар помедлил несколько мгновений и погнался за девушкой и дварфом нетвёрдой походкой.

Расстояние сокращалось.

Немного обогнавшая Далура Арди наложила стрелу на тетиву и выстрелила в чудовище. Стрела просто затерялась в мешанине веток и листвы, не причинив вреда. Существо не обратило на это никакого внимания и продолжало догонять беглецов.

Позади раздавались крики, Одир пытался привлечь внимание монстра.

– Арди, как скажу – стреляй в ноги! – донёсся до Далура голос Молчуна, но дварф не решился больше оглянуться.

Да и чем это может помочь против такого создания? К тому же тяжёлый топот и пронзительный скрип древесины за спиной становились всё громче и отчётливее. Монстр неумолимо приближался. Страх не давал нормально дышать, и дварф понял, что начинает задыхаться. Топор очень мешал, и Далур буквально заставлял себя лишь сильнее стискивать топорище, чтобы не выбросить помеху. Борясь с накатывающей паникой, он видел, как его накрывает тень преследователя. Когда тень взметнула руку, дварф пригнулся, насколько смог резко отпрыгнул в сторону и, перекатившись, побежал в противоположном направлении. Он очень надеялся, что Арди тоже ушла с пути этой твари.

Создание, увлекаемое своим весом дальше, остановилось спустя две драгоценные секунды и вновь побежало за Далуром. Дварф направлялся к скалистой расщелине, в которой скрывался горный ручей. За ней виднелись огромные валуны и камни.

Далур был привычен к ходьбе и бегу по такой поверхности. Может, там эта гадина не будет столь проворной и у него появится шанс? Вариантов не оставалось.

Не сбавляя скорости, он прыгнул через расщелину. Внизу мелькнул бурный поток, и земля тяжело ударила в ноги. Один сапог поехал в сторону по грязи, и дварф едва поймал равновесие. Не теряя времени, он сразу ринулся вверх по склону, ловко перепрыгивая с камня на камень. Сзади раздался рёв боли. Затем ещё один. Взобравшись на очередной валун, дварф осмелился оглянуться.

– Ещё! – Только после крика Далур смог разглядеть Молчуна.

Тот стоял, упёршись руками в колени, и тяжело дышал. Даже с такого расстояния было видно, как раздувается его грудь.

Арди же выцеливала оленя, бежавшего прочь и припадающего на одну ногу. Между тварью и оленем было не более двадцати шагов. Прогудела стрела и впилась в плечо животному. Олень взревел, оступился и рухнул. Проехав немного по мокрой траве, с трудом вскочил и, то и дело почти падая, как мог быстро, снова понёсся прочь.

Тварь остановилась, замерла на мгновение: ненормальная скульптура, сплетённая из веток и костей каким-то безумцем. Развернувшись с громким скрипом, кинулась вслед за оленем.

– Бежим! – Одир рванул Молчуна за локоть, помогая встать, и они оба помчались на запад.

Дварф увидел, как Арди бросилась вслед за маячившими в отдалении спинами Одира и Молчуна. Увлекая за собой целую лавину мелких камней, Далур заспешил по склону вниз. Миновав ручей, дварф перебирал своими короткими ногами так проворно, как только мог. Ветер шумел в ушах, и Далур изо всех сил старался не запутаться в высокой траве и не упасть.

Оглядываться не хватало духа, и дварф, зацепившись взглядом за спину Арди, делал всё, чтобы не отстать и не потерять её из виду.

Вскоре сзади до них долетел истошный рёв. Он резал уши, заставлял содрогаться от скрытых в нём воплей страха и боли. Он становился всё выше, перешёл на визг и, наконец, затих.

Четверо бежали без передышки. Опять начался лес, встретивший их густыми кустами и корнями, норовившими зацепить за ноги. Дважды Далур падал, запнувшись о них. Выбиваясь из сил, но не сбавляя скорости, они перепрыгивали бурелом. Карабкались по оплывшим склонам глубоких оврагов. Исхлёстанные ветками лица неприятно саднило. Лишь когда солнце почти скрылось за горизонтом и в лесу стало темно, они позволили себе перейти на шаг.

– Что… что это было? – Раскрасневшийся Далур тяжело сопел и поминутно оглядывался.

– Береги дыхание. Потом. – Молчун, сглотнув вязкую слюну, ускорился.

– Что, если мы ещё на такого набредём? – не унимался дварф.

– Наши никогда о таком не говорили. – Одир нет-нет да и тоже поглядывал назад в обступавшую их темноту. – Выходит, не только гоблины виноваты в том, что путь на север нам заказан.

– Сука, дальше что? Сначала тролль ваш сраный, теперь это? Я до вчерашнего дня никого страшнее человека не видела. И жила, представьте себе, счастливо. Лесочки тут у вас, Одир, что надо. Всем лесам леса. – Арди несколько раз глубоко вдохнула, выравнивая дыхание. – Я из города хрен вылезу теперь, если жива останусь. Молчун, кстати, это же ты оленя привёл? А говорил, что только пару фокусов с птицами можешь.

– Со страху. – Он грустно улыбнулся. – Сейчас гон у них. А тут молодой самец без стада. Изгой какой-то. У них у всех одно на уме. Я лишь усилил это и заставил вместо той страхолюдины самку увидеть.

– То есть он думал, что к бабе идёт, а здесь такое? – Далур хмыкнул. – Жестоко.

– Зато мы живы.

– Это да. А по ногам на хрен стрелять? Глядишь, и убежал бы горемыка.

– А как было заставить то чучело кинуться за оленем? Я от него голод чуял. И жажду убийства. Я решил кровь пустить. И сработало. А по ногам – так это чтобы не так ретиво удирал. Хищники за слабыми и медленными охотнее гоняются. Вдруг за здоровым не пошёл бы? Дай мне, пожалуйста, своего мерзкого пойла. Голову как будто булавой раскололи. – Молчун поморщился и поправил на щеке сбившуюся повязку.