Осколок

– Рана-то грязная. Сиди, Молчун, не дёргаясь, будем сейчас её чистить. – Далур достал из заплечного мешка небольшой металлический стержень и обмотал его смоченной в снадобье тряпицей. – Ты с этой штукой уже знаком. Так что потерпи, будь добр. – Он раздвинул края раны толстыми пальцами и принялся ковыряться в ней инструментом, обрабатывая ткани и изредка скребя по кости.

Молчун шипел от боли и судорожно сжимал рукоять своей дубины так, что белели пальцы, но его голова ни разу не дёрнулась, словно перед Далуром была статуя. Дварф изредка останавливался, извлекал стержень из раны и пристально разглядывал разрез, недовольно цокал языком и продолжал своё дело, не обращая внимания на поведение человека. Вскоре он отложил в сторону свой незатейливый инструмент.

– Кажись, готово. Вычистил. Ты, Молчун, погоди радоваться, сейчас ещё кой-чего добавлю и латать начну. Приятно не будет, зато рана теперь заживёт нормально, и шрам будет не такой поганый. Волков в лесу больше не распугаешь им. Хотя с твоей-то харей… – С этими словами он всыпал бурый порошок в разрез и принялся споро его зашивать.

Далур знал, что сейчас испытывает Молчун. К боли растревоженной раны и жжению от снадобья должна была добавиться чудовищной силы чесотка, прямо там, внутри. Молчун резко дёрнулся и замер. Казалось, он сдерживается из последних сил, чтобы не начать разрывать ногтями щёку, несмотря на ещё зашивавшего её дварфа и свои грязные руки.

– Сегодня может быть горячка. Но быстро пройдёт. Повязку поверх пусть тебе Арди наложит. – Дварф посмотрел на девушку. – Как закончишь – посмотри, как там моё ухо.

– Ты где врачевать так натаскался? Никогда такого не видела! – Арди с удивлением смотрела на ровный и аккуратный шов, столь быстро наложенный дварфом. – Ты, конечно, извини, в то, что ты этими руками стальные пруты гнёшь, я поверю, но так ловко делать тонкую работу… Чудеса.

– Где учили, там и научился. Дело полезное, – буркнул Дварф и украдкой довольно улыбнулся.

Пока Арди накладывала Молчуну повязку, Далур скинул кольчугу и рубаху. Мускулистое предплечье левой руки пересекали чёрные полосы, оставленные ремнями от щита. Он склонился над ведром воды и принялся, шумно сопя и отплёвываясь, отмывать слипшуюся от крови бороду. Левый бок – тот, в который бил кинжалом зеленокожий, – представлял собой один сплошной синяк. Ещё один, меньшего размера, расположился на широкой спине, куда угодила стрела гоблина.

– Ну, с Молчуном готово, теперь твоя очередь, борода. – Арди направилась к дварфу.

Ухо у Далура оказалось подшито вполне пристойно, и ограничились лишь смазыванием шва всё той же пахучей жидкостью. Повязку закрепили тонким кожаным шнурком. Дварф отжал и насухо вытер бороду и только затем нацепил обратно кольчугу, с тоской посмотрел на последний метательный топор и привесил его к поясу рядом со своей секирой.

– Эх, с-сука, как голый теперь. Ни тебе щита, ни шлема. Тролль драный, чтоб его… Хорошо хоть этот, – он любовно похлопал ладонью по боевому топору, – не потерял. Доброго оружия здесь не сыскать. – Печально вздохнув, дварф обратился к людям: – Ну что, через половину часа выступаем. Поспать точно не хотите? Хоть сколько, и то полегче будет. Сегодня будем идти до темноты, и только тогда привал. Сдюжите?

– Ты нос-то не задирай. Раз ты справишься, то и мы не отстанем. Сопли вытирать да сюсюкать не надо, – оскорблённо ответила Арди.

Молчун равнодушно промолчал. Его больше занимала повязка, которую он безостановочно ощупывал грязными руками.

– Как хотите. – Далур проигнорировал тон девушки. – Было предложено – вы отказались. Не хрена тогда сидеть попусту. Пойдём к Гарону.

* * *

Одир ждал их на крыльце, облачённый в кольчугу, с булавой у пояса и полным заплечным мешком. Сидел на ступеньке и бесцельно строгал кинжалом уже почти исчезнувшую ветку. У его сапог собралась внушительная кучка стружки и щепок, что однозначно указывало на одно: сидит он тут достаточно давно. Когда троица приблизилась, мужчина сразу же бросил остатки палки в пыль и энергично встал. Одир указал на несколько туго набитых мешочков, составленных у порога.

– Ну, готовы? Я взял крупы, галет, солонины, чистой воды и пива. – Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Готовы, вперёд. – Арди ответила за всех и закинула на плечо один из мешков.

Все четверо направились к северному выходу из поселения.

– Только одного в толк не возьму. – Далур крепко сжал в пудовом кулаке бороду. – Как мы пойдём-то теперь по старому тракту? А?.. Вокруг него наверняка теперь гобла беснуется. Да и Толс где-то на тракте встал со своими. Тоже, поди, недалеко. Я с ним потолковать-то не прочь, но не вчетвером на десяток. Хотя…

– Н-да. Ты же местный, Одир. – Арди уставилась на него в упор. – Может, в курсе, куда тракт ведёт и как туда ещё пройти можно?

– Знаю, что на севере горы начинаются. Дед говорил, что когда-то там орков видели. В топях на северо-западе гоблины, их стоянки мы и сами замечали иногда. Мы поэтому дальше нескольких часов на север и не ходили. Хм-м-м… – Он умолк. – Мы можем от озера двинуть на север. И если тракт нам не попадётся, у взгорья повернём на запад. Не промахнёмся, думаю.

– Согласен. – Молчун, морщась, потрогал повязку и раздражённо сплюнул. – Ты мне туда муравьёв зашил?

– Не кипятись. Почешется да отпустит. Скоро вообще забудешь о щеке. – Дварф сочувственно похлопал человека по плечу. – Зато сможешь потом хвастать, мол, дварфийскими снадобьями меня врачевали. Немногие так о себе сказать смогут.

– Потому что умерли от боли и чесотки? – Молчун вымученно улыбнулся, а Далур хохотнул.

* * *

Идти по дороге до озера было легко и приятно. Тучи с ночи так и не покинули неба, но уже не грозили пролиться дождём. Лёгкий тёплый ветер умиротворяюще шуршал листвой, и опасения нарваться на гоблинов потихоньку растаяли. Далековато было отсюда до топей, да и при свете дня на ровной дороге близ поселения эти тревоги казались несущественными.

Все молчали. Каждый думал о чём-то своём. Далур по обыкновению изредка что-то ворчал в бороду да с досадой щупал неполный ряд зубов. Одир нетерпеливо шёл впереди и останавливался, чтобы подождать отставших. Арди жевала шкурку солонины и усмехалась каждый раз, когда тот прибавлял шаг и снова отрывался от отряда.

Молчун с мрачным видом тяжело переставлял ноги, его слегка шатало. Он то и дело сбивался с ритма и отставал.