Осколок

– Топор… Дай топор… – глухим и слабым голосом пробормотал дварф. Из разбитого рта на бороду повисла нитка кровавой слюны, Далур утёрся рукавом.

На том осталась широкая влажная полоса, в свете луны поблёскивающая алым.

– Если мы тут останемся, он тебе уже никогда не понадобится! – Молчун пытался поднять дварфа, но ничего не получалось. – Ну! Вставай!

Молчун тянул Далура вверх, и ему в итоге удалось поставить того на ноги, но дварф качнулся и снова упал, больно ткнувшись лицом в землю.

– Топор дай!

– Дался тебе этот топор! – Даже сквозь муть отчётливо слышалась злость в голосе Молчуна. – Поднимайся же!

– Где топор?

– Вот упёртый!

Далур остался один на один с качающейся землёй, в которую он упёрся ладонями. Вскоре ему грубо что-то сунули в руку.

– Доволен? Вставай давай. – Молчун вновь изо всех сил тянул дварфа вверх. – Держись за меня.

Дварф с трудом поднялся на ноги. Одной рукой он держался за человека, а другой опирался на топор, как на трость. Нетвёрдой походкой вместе с Молчуном заспешил к темневшей стене деревьев.

– …ите у вещей! – отрывисто донеслось из леса.

Молчун оглянулся на костры. На полпути маячили бегущие тени.

– Давай, Далур! Поднажми!

Глава 4 Грязная рана

– Так какого хрена, Гарон, они сидят по избам, а не по лесам носятся? – Молодой мужчина запальчиво вскочил из-за стола и крепко сжал кулаки.

Слова взлетели куда-то под самую крышу и там затихли. Заплечный мешок, прислонённый к скамье у его ног, отозвался звяканьем железа.

– Да кабы я знал! Спроси поди дармоедов городских. – Староста сильно, с досадой, дёрнул себя за длинный висячий ус. – Толс этот, чтоб его волки драли, ждёт команды из города. Старшего-то их в дороге лошадь в голову лягнула, да так, что все извилины снаружи оказались. Он и приехал к нам уже остывающим. Стражнички эти, стало быть, доклад в город голубем отправили, теперь вот ответа ждут, кого за старшего и что делать. А по мне, они только время теряют да харчи наши изводят.

– Я сейчас пойду и поговорю с Толсом. В чьём, говоришь, доме он разместился? – Шагавший туда-сюда по комнате собеседник старосты остановился и тут же решительно направился к двери.

– Да сядь уже, Одир! – раздражённо рявкнул Гарон, и мужчина нехотя вернулся на скамью. – Не наводи суеты, а? Говорил уже, и не единожды. Только вот толку от этого с гулькин клюв… Но не всё так плохо. С ними наёмные следопыты пришли, ребята вроде сноровистые. Не чета нашей доблестной страже. – На лице старика появилось брезгливое выражение. – Как пришли, так с первым же рассветом в лес подались. Ингвару только голову сотрясли хорошенько. Но он, думается мне, по хмельному делу сам выпросил. Я не видал их со вчерашнего утра. Сутки почитай минули.

– Куда пошли, не сказали? Надо их найти! Я бы помог…

– Ох, парень, не дури. В лес они пошли. Отыщешь? Тут этого в избытке, сам знаешь. Так что сиди да жди, пока назад воротятся с новостями. Глядишь, не с самыми паршивыми. У нас-то зима на носу. Дел на каждого по десятку наберётся. Пока пособил бы нам руками. – Гарон кисло улыбнулся. – Ты прости, Одир, за такую встречу. Держателей мне в свидетелей, я рад тебя видеть. Правда. Только вот дела у нас сейчас – сам видишь какие. Хм-м, скажи, а сколько минуло? Семь?

– Девять. Девять лет меня тут не было.

Староста присвистнул и поскрёб заросший жёсткой щетиной подбородок.

– Да, летят вёсны… Давай так. Как пропавших воротят, мы пирушку закатим. И не абы какую, а что надо! И в честь их спасения, и в честь твоего приезда. А пока иди умойся с дороги да передохни малость. Рубаха и портки свежие в бане лежат. Огонь уже развели, я распорядился, вода греется. Помыться да постирать тебе хватит. Вещи свои пока в тот сундук положи. В полдень я зайду, дело тебе какое найдём. И это… ты пообещай мне, что с Толсом не пойдёшь разговаривать! Оно ведь без толку, не раз с ним говорено, только ссоры найдёшь, а оно тебе надо? – Гарон с прищуром окинул Одира взглядом. – Окреп ты, парень, конечно, знатно. Плуг и делянка – они всегда не для тебя были, ты вечно тумаков навешать кому-то норовил. Научили тебя всё-таки железом махать? Не зря хоть ездил?

– Не зря! При ордене одном пожил. Они и драться выучили, и в сердце добро держать. Отпросился вот ненадолго в родные края проведать вас всех. А потом обратно поеду, домой.

– Домой… – эхом, немного грустно, отозвался Гарон. – Я правда рад, что ты приехал, Одир. Ладно, мне уже бежать надо. В полдень вернусь, а ты будь здесь. – Он пружинисто встал и широкими шагами вышел на улицу.

Одир взял свой снова звякнувший заплечный мешок и принялся выкладывать из него на лавку вещи. Кожаный свёрток с кольчугой тройного плетения, проложенной промасленной тряпкой. Тяжёлая, зато не каждый меч возьмёт. Треть колец – дварфийской стали. Огниво, трут и котелок. Пустая фляга. Туго свёрнутый шерстяной плащ. Немного солонины, совсем каменный сухарь и горсть крупы. Отвязал от мешка притороченный ремешком стальной шлем и отцепил от пояса тяжёлую булаву. Длинный кинжал из-за голенища сапога тоже перекочевал на лавку.

Одир осторожно развернул свёрток и тщательно проверил кольчугу на ржавчину. Чёрные воронёные кольца не имели ни одного рыжего пятнышка. Одир удовлетворённо хмыкнул и убрал её обратно в мешок. Следом пошли трут, огниво и котелок. Флягу и съестные припасы вместе со шлемом и кинжалом пока положил на стол.

Одир устало потянулся, скинул пропылённую рубаху и пошёл в баню.

* * *

Далура сильно шатало. Сапоги цеплялись друг за друга, и он норовил опять растянуться на траве. Во рту из прокушенного языка быстро набиралась кровь. Далур сунул пальцы в рот и проверил челюсть. В руке остался крупный зуб. Дварф снова сплюнул набежавшую кровь и ощупал пустую десну.

– С-сука, – шепеляво пробормотал дварф.

– Чего? – спросил бегущий рядом Молчун и сразу же поймал под руку начавшего заваливаться Далура.

– Зубы выбил. – Кровавая слюна снова повисла из уголка губ.

– Зубы? Тебя тролль ударил! – изумлённо воскликнул Молчун, глядя на сплёвывавшего кровь в шаге от него дварфа.

Бегущая от костров толпа гоблинов была ещё далеко, но из палаток поблизости уже выныривали тёмные фигурки. Они удивлённо и зло перекрикивались и тыкали пальцами в сторону беглецов. Зеленокожие тут и там натягивали короткие луки.