Осколок

Дерись, пока не победишь,

И стой…

Рокот барабана вновь зазвучал над поляной. Далур замолчал. Он гадал, что же происходит там, вдалеке, около тех костров?

Секунды потянулись нескончаемой вереницей. Бесконечно. Далур словно попал в застывающую смолу. Сердце замедлилось и с большим трудом проталкивало вязкую кровь по жилам.

Со стороны палаток серый мрак шевельнулся и замер. Далур повернул голову и снова стал до рези в глазах вглядываться в зыбкое марево.

Через несколько мгновений из-за навесов появилась голова тролля. Вслед за ней и уродливый торс. Громадина направилась в сторону загона мимо костров и палаток.

Далур судорожно стиснул в руках оружие, теперь казавшееся маленьким и бесполезным. Он закрыл глаза и закусил губу, чтобы не закричать. На бороду потекла тонкая струйка крови. Под кольчугой выступил холодный пот и вмиг пропитал тонкую рубаху.

Призраки прошлого окружили его плотным кольцом. Он не видел ни одного из них, но остро чувствовал каждого. Чувствовал их присутствие, их взгляды. Страх смешивался с виной, и отогнать их никак не удавалось. Каждый смотрел на него с презрением и укором. Взгляды обжигали холодом, давили тяжестью, заставляли ёжиться и цепенеть.

Один особенно сильно. Этот взгляд Далур никогда бы ни с чем не перепутал. Невидимые губы шептали проклятия, а пальцы показывали прямо на него. Руки Далура потеряли твёрдость и силу. Оружие дварфа изрядно дрожало, и он никак не мог обуздать себя и унять озноб.

Далур через силу открыл глаза и закрутился на месте, затравленно озираясь. Но вокруг никого не было. Он находился в кустах один.

«Соберись! Хочешь как тогда? Трус вонючий! Ну, пустая порода! Давай! Дварф ты или одно название?!»

Далур пытался урезонить себя. Ему никак не удавалось успокоиться и сбросить липкие путы страха. Дварф собрал все осколки воли в кулак и заставил себя осторожно выглянуть наружу.

Шагах в пятнадцати от него тролль всё так же шёл к загону. Неуклюжей раскачивающейся походкой он двигался в сторону, куда направился Молчун. Там ли ещё наёмник или уже затерялся среди бесконечного нагромождения палаток?

Это придало Далуру решимости. Холод немного отступил, отполз куда-то ниже по позвоночнику и притаился. Дварф поборол желание закричать Молчуну, чтобы бежал в лес и спрятался там. Далур осторожно закинул щит за спину, поудобнее перехватил топорище вспотевшей ладонью и стал красться за троллем.

Свет костров не доставал досюда, а небо совсем затянуло тяжёлыми облаками. Луна ничего не освещала. Тёмную опушку густо заливала чернильно-чёрная тьма.

Но не для дварфа. Для него всё просто утратило краски и предстало в серых тонах, будто в густом тумане. Шагах в тридцати эта серость сливалась в сплошную стену, и разобрать хоть что-то было уже решительно невозможно, но на меньшем расстоянии Далур отчётливо видел очертания предметов. Шагов с десяти можно было различить даже детали.

Далур согнулся почти вдвое и, внимательно смотря, куда ставить ногу, шёл за огромным троллем, безнадёжно отставая.

Сердце билось где-то в пересохшем горле и мешало дышать.

Расстояние до загона таяло. Далур в конце концов увидел Молчуна. Тот, замерев, сидел на корточках у стены шатра. Он вжался в неё спиной и пытался разглядеть в темноте тяжело ступавшего тролля. Человек вряд ли что-то видел, он мог лишь слышать приближающиеся тяжёлые, шаркающие шаги.

Облака чуть расступились, и опушку залило серебристым лунным светом. Тролль и человек увидели друг друга одновременно. Их разделяло не более двадцати шагов.

Замешательство длилось секунду.

Тролль заворчал неожиданно высоким голосом, качнулся, как дерево от порыва сильного ветра, и, расставив руки, пошёл на Молчуна. Тот рванул в сторону, но поскользнулся и упал, не пробежав и шага. Махина обрадованно хрюкнула.

«Давай, мать твою, помоги ему! Ну! Давай! ДАВАЙ!» – кричал про себя Далур и испуганно сжимал топор. Руки не слушались и крупно дрожали.

Наконец он решился. Выпрямился в полный рост, выставил вперёд левую ногу и наспех метнул топор дрожащей рукой. Время замедлилось. Топор сделал один оборот, другой, третий, ударил тролля в спину рукоятью и бессильно отлетел в сторону.

Далур зарычал, выхватил следующий и спустя секунду метнул. Топор глубоко воткнулся в плечо наполовину повернувшегося тролля. Раздался необычайно высокий крик, почти визг.

Далур зажал голову ладонями и едва не упал на землю.

– Иди сюда, мразь зелёная! – Обычно низкий и уверенный голос Далура казался тонким и дрожал. – Ну чего встал, паскуда? Иди! Сюда! – Дварф покрепче сжал топор, выставил вперёд щит и быстро пошёл к троллю, отвлекая от Молчуна.

С каждым шагом уродливая образина становилась всё больше и внушительнее, а Далур казался себе всё слабее и беспомощнее. Его решительность стремительно таяла. Ноги тяжелели, и кто-то очень настойчиво кричал в голове: «БЕГИ!»

По спине снова разлился холод, и, пока хватало воли не слушаться этого голоса, Далур с рычанием ринулся на тролля.

Дварф пригнулся, поднырнул под громадную лапу. Когда та пронеслась над головой, его обдало ветром. Далур тут же что было сил ударил, целясь в колено твари. Топор с сочным звуком врубился в плоть. Дварф выдернул его и быстро отскочил назад. Но понять, куда попал, так и не успел.

Тролль своей мускулистой рукой с чудовищной мощью ударил дварфа. Собственный щит метнулся ему в лицо. На секунду Далур ощутил лёгкость во всём теле, почувствовал, как рот наполняется кровью и как что-то жёстко ткнулось ему в спину, выбивая воздух из лёгких.

* * *

Далур лежал на спине и старался подняться. В ушах бухала кровь, его раскачивало, и к горлу подкатывала тошнота. Заторможенными и вялыми движениями он искал, на что опереться. Руки подвели, и дварф растянулся на земле, но тотчас упорно повторил попытку встать. Шлема на нём не было. Расколотый щит висел на руке только благодаря ремням.

– Вставай давай! – Как сквозь толщу воды донеслось до Далура.

Это говорят не ему. Если бы он сейчас лежал, мир вокруг так бы не раскачивался. Дварф почувствовал, как кто-то снимает разбитый щит с предплечья.

– Ну! Слышишь?!

Далур ничего не отвечал, а лишь упрямо тряс головой и пытался опереться на непослушные руки, чтобы подняться. К надоедливому голосу над ухом добавились и другие, тонкие и далёкие. Гоблины. От вспыхнувшей злобы он стиснул зубы, но тут же коротко вскрикнул от боли.

Из-за мутной пелены наконец проступило понимание.

Леса, селяне, гоблины, тролль.