Осколок

– Хреново дело. Супротив такого с голым задом не выйдешь. Шкура у них что твоя кольчуга. Тут и оружие не всякое поможет. Нужны пики и луки, а лучше арбалеты. И рука опытная. Мы таких били у себя в горах. Семеро нас на одного тогда вышло. Трое живыми вернулись. Целым – никто. Я-то ладно, а вот другим… – На мгновение его лицо потемнело, глаза потухли. – Другим не так свезло. Нам бы, конечно, не втроём тут шариться. Может, вернёмся и этих дармоедов городских кликнем?

– Сначала убедимся, что селяне там. – Молчун чуть оправился от увиденного и ожесточённо тёр лоб.

– И глядишь, ночью под шумок получится их вывести. – Далур понял, к чему клонит Молчун. – Если их там нет, то и уйдём тихо. Расклад всё равно не в нашу пользу, куда ни плюнь. Десяток охотников, десяток стражников наберём, да нас трое. Супротив племени с… мать его драть, троллем. Нет, силой тут не возьмём. Маловато её у нас. Ох как маловато.

– У вас совсем в головах мозги протухли? Лучше к шатуну по зиме подступиться и пинка хорошего отвесить, чем на ЭТО выходить! Драться с этой штукой ни за ломаный медяк, ни за полновесный золотой я не намерена, – взволнованно шипела Арди и от полноты чувств едва успевала сглатывать слюну. – Я…

– Тише. – Далур взял её за плечи и заглянул в лицо, надеясь, что наёмница не увидит страха в его глазах. – Драться-то мы с ним и не собираемся. Поглядим и уйдём. Только и всего. Скоро уж стемнеет. Решай давай. Мы с Молчуном уже для себя решили. Осталась ты.

– Мы не собираемся! – передразнила наёмница. – Думаешь, это хоть немного меняет дело? Ну так а если он соберётся? Что делать-то тогда будешь, борода? Скажешь ему, что мы просто тут гуляем и не надо обращать на нас внимания?

Молчун отошёл на несколько шагов в сторону и замер. Он внимательно слушал лес и взглядом скользил от одного куста к другому.

– Арди, у них плохо со слухом, нюха звериного тоже нет. Ну а зрение не особо поможет в вечернем-то лесу. – Далур говорил ровным и спокойным голосом. – Драться мы не будем. От этой туши можно убежать и спрятаться. Лес, будь он проклят, – не чистое поле, здесь с этим проще. От гоблы, глядишь, как-нибудь отмашемся. Если вообще придётся. Ну, дальше идём или за подмогой вертаем? День туда, день сюда. Как ни поверни, два потеряем.

Арди уставилась в пустоту и размышляла: то желвак сыграет, то брови поползут к переносице, сминая кожу на лбу. Далур в упор смотрел на Арди и выжидающе молчал.

– Да хрен с вами, ваша взяла, – нарушила тишину Арди. – Смотрим и сразу, слышите, сразу уходим! – Она тревожно потеребила ремешок на ножнах и махнула рукой. – Давайте уже! Смеркаться начало, а нам чесать ещё хрен знает сколько. Пойми поди, во что ввязалась, да теперь чего уж…

* * *

На удивление, идти пришлось не так и долго. Всё чаще стали попадаться едва заметные тропки, но шагать по ним было несравненно легче и быстрее, нежели продираться сквозь подлесок, и вскоре троица приблизилась к лагерю настолько, что слышны стали голоса и другие звуки.

– Чуете? – Далур застыл и, широко раздувая ноздри, втянул воздух. – Дым. Дым и мясо на огне. Аж пожрать потянуло! Если только… – Он осёкся. – Если только это не селяне так пахнут.

Молчун с отвращением поморщился и потянулся к дубине.

– Не нагнетай. – Арди недовольно дёрнула щекой. – Кабанов да оленей они не так просто волокли. Хотя одно другому… Да и что жрёт этот… думать даже не хочу.

Сумерки сгущались всё сильнее. Детали окружающего леса стирались, словно на холст пролили растворитель: вроде всё видно, но не всегда понятно, что именно. Наёмники выбрались к небольшому оврагу, отвесному с противоположной стороны и поросшему кустарником с той, где находились они. В отдалении снова послышались тихие голоса и сразу пропали. В нос ударил резкий неприятный запах. Далур неудачно глубоко вдохнул и тут же уткнул лицо в пудовый кулак, стараясь подавить рвотный позыв.

– Эта вонь… Лагерь близко, – тихо прошептала Арди и брезгливо заглянула в овраг. – Шум оттуда. – Она указала рукой вправо. – Тут нужник. Надо быстро уходить – мало ли приспичит кому. Давай слева по дуге углубимся чуть и попробуем выйти к лагерю. – Арди прижала ладонь к лицу. – Пошли уже.

Молчун кивнул и двинулся прочь от оврага.

– Смотри ты, чуть умнее твоей козы, а додумались до отхожего места, – приведя дыхание в норму, удивлённо пробормотал Далур и заспешил вслед за спутниками.

Лес полнился уютными ароматами мяса и костра. Но в воздухе ощущалось ещё и что-то резкое. Что-то едва уловимое.

– Можжевельник жгут, сволочи. Одна гнусь с другой борется. – Далур заметил, что с появлением запаха стал реже сгонять осточертевших насекомых с открытой кожи.

– Спят рядом, чему дивиться? – Арди на секунду замерла. – Слышите? Топь.

Только сейчас Далур понял, что слышны очень тихие, но отчётливые голоса лягушек.

– Давай к топи. – Арди ускорила шаг. – Там шорохи привлекут меньше внимания, да и вряд ли гобла туда пойдёт в ночи. Дождёмся темноты и разведаем.

Далур нахмурился, но спорить не стал. Болота нравились ему ещё меньше, чем леса, если такое вообще возможно, но в деле незаметной разведки ему было далеко до своих спутников. Пришлось смириться.

По мере того как они приближались к топи, лягушачий гвалт нарастал. Наконец наёмники упёрлись в стену рогоза, а крики лягушек в вечерней тишине стали оглушительными. Запахи костров и мяса остались далеко позади, их сменил запах стоячей воды и колоссальные тучи комаров. Насекомые, одуревшие от такого подарка, тут же принялись лезть в лицо всей троице.

– Давай сюда, – сказала Арди и нырнула в высокую траву под большой куст.

Когда они все оказались в траве, Молчун аккуратно расправил всё, что они примяли. Теперь заметить спрятавшихся наёмников можно было, только наступив прямо на них.

Ждать пришлось недолго. Небо, и раньше прикрытое рваными лоскутами облаков, окончательно заволокло, и лишь в последние редкие прогалы подглядывала луна.

– Хоть ветерок бы от лагеря сюда дыма донёс хоть чуть. Руками машу, что твоя мельница, – тоскливо пробормотал Далур и в десятый раз за последнюю минуту провёл ладонью перед лицом.

Можжевеловый дым от лагеря гоблинов сюда не долетал, и все трое без конца смахивали с лиц и рук роившихся насекомых.