Осколок

Они направились к уже знакомому крыльцу. Сложив заплечные мешки и оружие около скамейки, Арди постелила на неё плащ Молчуна, и Далур аккуратно уложил на него свою ношу.

– Эй, почтенный. Мы ненадолго зайдём к Ингвару, а ты пригляди, пожалуйста, за нашим другом и вещами. Чтоб никто к ним не подходил даже! – крикнула Арди мужику у ворот.

– Здеся не полезут! Народ не тот! Но лады, глаза не спущу!

Далур поднялся на крыльцо и несколько раз сильно стукнул в дверь кулаком. При каждом ударе полотно немного подрагивало.

– Пошли на хрен! Ясно? Не хочу никого видеть! – донёсся из-за двери глубокий голос. – Оставьте меня в покое!

Далур помрачнел и попробовал налечь на дверь могучим плечом, но та была заперта. Внутри дварфа затлел багровый уголёк гнева.

– Открывай, Ингвар! Мы помочь тебе хотим. Так и ты помоги нам! Мы пропавших ищем! – Далур прикладывал усилие, чтобы говорить спокойно. – Не боись, не задержим. Кое-что спросим и уйдём. Не кричать же через дверь, как умалишённым! Ну, открывай!

Изнутри что-то звякнуло, и дверь приоткрылась. В щели показалось опухшее лицо, обрамлённое сальными волосами. Желтоватые глаза враждебно поблёскивали поверх отёкших нижних век. Вместе с головой появился запах нечистот и чего-то кислого. Голова безостановочно тряслась.

– Ну? Чего надо-то? – спросил Ингвар. Его язык заметно заплетался, лицо морщилось. – Чем могу помочь и, главное, чем вы мне поможете? Издеваться пришли над горем отца? А? – На последнем возгласе голос травника сорвался и стал визгливым.

– Людей пропавших ищем. Сын твой, слышал, тоже среди них. Пропал, когда пошёл за травами и кореньями. Или хрен знает, что вы там собираете. – Дварф закипал всё сильнее и уже медленно цедил слова сквозь зубы: – Хотели спросить, где вы их обычно собирали. В какую часть леса он отправился? Где начинать искать? – Замолчал на несколько мгновений, подуспокоился и продолжил: – Понимаешь, пропали люди. Твои соседи. Твой сын. А ты… Ты, вместо того чтобы искать его или хотя бы помогать кому-то, кто это делает, сидишь и пьёшь до рвоты…

– Далур. – Арди положила руку на окаменевшее от напряжения плечо дварфа. – Не стоит. Он…

– А ты поучи меня, недомерок. Гляди-ка! Помочь он хочет. Каким хреном, следопыт недоделанный? Наши искали и не нашли. Не чета тебе, кстати. Так что пасть свою… – Договорить он не успел.

Мощным толчком плеча Далур распахнул дверь и ринулся к упавшему травнику. Арди повисла на дварфе, стараясь урезонить, но тот не замечал её.

– Ты, говно бесхребетное! Открой рот ещё! Ну, давай! Сейчас ты у меня язык вместе с зубами проглотишь! – Пудовые кулаки Далура были сжаты, и угадать его намерения было нетрудно.

Он подошёл к травнику, рывком поставил его на колени и впечатал кулак в лицо. Травник снова упал. И на этот раз затих.

– Далур! Демон тебя сожри, ты совсем охренел? А если убил? Ему много не надо! – Арди встала между дварфом и лежащим на полу человеком. – Успокойся! Ну!

Далур шумно и глубоко дышал. В глазах плескалась ярость, он попытался обойти Арди, схватил её за руку и потащил наёмницу в сторону, освобождая себе дорогу, но девушка взяла со стола кружку и выплеснула содержимое ему в лицо.

В кружке оказалась вода. Багровая пелена спала, мир перестал сжиматься на ненавистном травнике. Далур шумно фыркнул сквозь сжатые зубы и разжал кулаки. Спустя мгновение утёрся, но вода всё равно стекала по лицу и бороде.

– Я… Э-э-э… Тьфу. Ну с-сука… – Он резко развернулся на пятках и встал у выхода, где с улицы долетало немного свежего воздуха. Надо бы успокоиться.

Девушка подошла к Ингвару, прислушалась, потрогала шею. Зачерпнула из ведра ещё воды и плеснула ему в лицо. Вода потекла по щекам, смешивалась с кровью, бегущей из рассечённой кожи, и уродливой кляксой расползалась по грязному полу.

Ингвар открыл глаза и попытался встать. Тело его не слушалось. Он словно не слышал вопросов Арди или не понимал их. После очередной попытки подняться на ноги завалился на бок и его вырвало. Ингвар обмяк.

– Да твою мать! Не мог ты, мудило корявое, просто ответить на пару вопросов? – досадовала Арди над скорчившимся у её ног телом. – Да. Нет. На север. Не знаю. – Девушка нарочно подражала голосу травника и трясла головой. – Арди сплюнула на пол.

В дом вбежал встревоженный мужик, что открыл им ворота.

– Что у вас тут случилось? Я слышал крики и грохот!

– Характер у вашего травника – то ещё говно. А у дварфа тяжёлый, под стать его кулакам. Один нахамил, другой не сдержался. – Девушка устало вздохнула и продолжила чуть мягче: – Мне жаль, что так вышло. Помоги, пожалуйста, с Ингваром. Его надо уложить и накрыть лоб холодной мокрой тряпкой.

– Да что же он ему сказал такенного, что бить сразу?

– Сам спроси, – раздражённо огрызнулась Арди. – Но сначала помоги.

Вместе, взяв Ингвара под мышки и за ноги, они аккуратно перенесли его на лежак.

Мужчина тут же нашёл какую-то тряпку, окунул в воду, отжал и накрыл лоб травника.

– Я зайду к нему сегодня ещё, как с ворот сменюсь. Тряпку смочу и посмотрю, как он. Зря твой друг так. Ингвар – нормальный мужик. Просто горе у него большое. – Он озабоченно покачал головой.

Далур прикусил язык и промолчал. Боль загнала снова поднимавшуюся ярость обратно. Хватит с этого «нормального мужика» на сегодня.

– Вот мы и хотели у него узнать, куда сын пошёл, где искать. А он… – Арди устало махнула рукой. – Ладно. Оклемается. Жаль, конечно, что так получилось, но это дела не смертельные. Нам идти надо.

– Куда?

– Сначала к Гарону. А потом – не твоя забота, почтенный.

Когда все они вышли на улицу, мужик покосился на Далура, плотно прикрыл дверь и заторопился к воротам.

– Ну? Угомонился? – спросила Арди.

Дварф низко наклонил голову и промолчал. Он чувствовал, что кулаки то и дело сжимаются. Ярость угасла не до конца, его потряхивало.

Арди не дождалась ответа и принялась навешивать на себя вещи, лежавшие у лавки.

– Бери давай Молчуна, и вперёд. Темно уж. Ещё к Гарону нужно. Но пойду я одна. Ты лучше с Молчуном побудь. Ему только рожу не набей ненароком.

Далур промолчал. Мрачно зыркнул на наёмницу, взял с лавки безвольное тело и, глядя только себе под ноги, пошёл, словно веса живой ноши и не ощущал. Навесь на него ещё двух таких Молчунов, он продолжил бы шагать, впечатывая сапоги в пыль. Злость медленно уступала место опустошённости и стыду.