Осколок

Далур бежал. Походя он снёс череп стоявшему к нему спиной мертвяку. Ещё один взмахнул секирой, но сгнившее топорище выскользнуло из топора и, вместо того чтобы проломить дварфу голову, лишь ударил его в лоб трухлявой палкой.

Далур остановился около Молчуна на секунду, выдернул нож из ослабевших пальцев и продолжил выжимать из почти неподконтрольного тела всё, что мог.

От человека с длинной бородой в плесневой кожаной куртке его отделяли два мертвеца и несколько шагов. Колдун что-то говорил, его губы безостановочно шевелились. Шёпот в голове дварфа перешёл в крик. Дварф не слышал ничего, кроме гремевшего в сознании камнепада проклятий и угроз.

Тёплое ощущение между лопаток настойчиво толкало его вперёд и наполняло сердце спокойствием.

Далур с недоумением понял, что его оружие покрыто толстым слоем ржавчины. Дварф рубанул ближайшего к нему скелета. Мертвец рухнул на пол грудой костей с раздробленными рёбрами и позвоночником. Об камень звякнул боевой топор, слетевший с рассыпавшегося трухой в кулаке дварфа топорища.

Не думая уже ни о чём, Далур кинулся к человеку в кожаной куртке. На бегу он отшвырнул плечом с дороги оживший труп. Бок намок, и дварфа пронзила резкая боль.

Человек перед ним, видимо, что-то кричал. Кулак, сжатый у груди, полыхал огнём цвета весенней листвы. Но ничто не могло заглушить какофонию в голове Далура.

Тепло меж лопаток стало почти обжигающим, и руки дварфа вновь налились силой.

Всем весом он врезался в мёртвого колдуна. Со всей своей немалой силой дварфийского воина вбил нож в левую сторону груди. Когда лезвие ушло по рукоять в тело врага, от удара хрустнули рёбра.

Но дварф этого не слышал. Он упал на обмякшее тело. В воздухе повисла едкая вонь палёного мяса, и Далур с криком отпустил кинжал. Оттолкнувшись рукой от трупа, скатился на каменный пол, и голова его мягко ткнулась в мох.