Осколок

Эпилог

Щёки нежно гладил ветер. По лицу разливалось едва ощутимое приятное тепло весеннего солнца. Под спиной было что-то мягкое. Мягкое и уютное. Напитанное солнечным теплом и ароматами разнотравья горной долины.

Далур открыл глаза и уставился в ледяную лазурь весеннего неба. Никакие каверны не могли поспорить с ним в бездонности, и никакие алмазы не были чище него.

Настоящее чудо.

Далур так и лежал, даже не пытаясь смотреть по сторонам. Лишь он, приятный шелест ветерка вокруг и безграничное чистое небо. Далур не мог надышаться этими запахами тёплой земли и дварфийского сыра.

Сыра?

Далур повернул голову и увидел в нескольких шагах разложенную на валуне тряпицу, на которой лежала нарезанная головка солёного сыра, стоял жбан слабого пива и румянились пышные крутобокие буханки ржаного хлеба. Обычный паёк патруля в горных долинах.

Рядом были составлены пики, угрожая своими уродливыми стальными коронами таким светлым и прекрасным небесам.

На лицо Далура упала тень. Он вновь недовольно повернул голову, чтобы посмотреть, кто мешает ему наслаждаться отдыхом.

Над Далуром покачивалась сплетённая в толстую косу рыжая борода с начищенной медной застёжкой на конце. Весёлые карие глаза смотрели из-под кустистых бровей.

– Ганур?

– А то кто ж? Давай – подъём. Безусый Норн прибежал. Говорит, тролль через ущелье опять за овцой сюда прёт. – Взгляд рыжебородого воина устремился в небо. – Как солнце в зенит встанет – будет здесь. – Ганур протянул пятерню.

Правой руки Далур не чувствовал.

Отлежал, что ли?

Он схватился за крупную мозолистую ладонь левой рукой и начал вставать. Ганур с силой потянул его, помогая подняться.

– Айда к нашим. У меня хорошее предчувствие сегодня. Дело будет быстрое и лёгкое! Норн сказал, что тролль – молодняк. Они тоже опасны, но не чета старшим. Это, конечно, если всё правильно сделать и никто не побежит. – Глаза Ганура хитро блеснули. – А давай так: кто из нас двоих добьёт тварь – тот выиграл! А, как тебе такое? Проигравший ставит пиво. И не пару кружек, как в тот раз, а ставка посерьёзней будет.

– Мне завтра Первый Рунный Круг защищать, – неожиданно вспомнилось Далуру.

– Да брось. – Ганур беззаботно отмахнулся. – Первый Рунный все проходят. Там умений много не надо. А Пузатому Хнори в трактир привезли несколько бочек нового тёмного. Человеческое, но говорят, что нашему оно не уступит. Вот как раз и проверим! – Ганур весело сощурился. – Или ты испугался?

– Ха! Ты платить будешь так же охотно, как языком мелешь?

– Это мы ещё посмотрим, кто будет. – Ганур свернул тряпицу с едой и, завязав, закинул на спину.

Далур схватил пику и весело рассмеялся:

– Готовь монеты! Ребятам тоже предложу! Гулять так гулять.

* * *

Одир рухнул на миг позже вдруг развалившихся скелетов. Упал лицом прямо в угасающую зелень пыльного покрова. Треклятый мох вонял какой-то кислятиной, и каждый вдох вызывал тошноту. Но сил повернуть голову не было. В горле першило от пыли.

Одир с ужасом прислушивался к себе, но сердце не билось. Пот холодной испариной покрывал обессиленное тело. Вдруг между хриплыми и судорожными вздохами он уловил слабый удар в груди.

И ещё один.

Он был жив. Хотя если бы предложили немедленную смерть, он бы крепко задумался.

Времени не существовало. Лишь собственный натужный хрип и тошнота от кислой вони, поселившейся уже где-то в гортани. Сзади раздался шорох. И повторился. Кто-то тяжело дышал и шуршал.

Сил вскочить на ноги или хотя бы испугаться уже не было. Но сдаться и безропотно ждать участи было не в его правилах, и Одир, перебирая по мху дрожащими руками, повернулся на звук. Там, подобно новорождённому телёнку, на подкашивающихся ногах пыталась встать Арди.

Одир упрямо нахмурился и сел, продолжая помогать себе руками.

Странно, но как только он начал двигаться, энергии заметно прибавилось. Взгляд невольно упал на утонувшие во мху ладони, и Одир поспешно отдёрнул их. Малахитовое свечение несколько секунд повторяло очертания рук, а затем медленно погасло.

Стало немного легче. Спустя минуту Одир уже пытался удержаться на неверных ногах.

Тяжело раскачиваясь, подошёл к снова севшей на пол Арди и протянул руку:

– Надо вставать. Мне кажется, мох пьёт силы. То, что от них осталось.

– Что случилось? Где наши? – Голос девушки был очень тихим и хриплым. – Помню, выронила меч. Он весил как целое бревно. Кто-то кричал. И всё. Ничего больше не помню.

– Молчун лежит тут недалеко. Я видел, как Далур пробежал к этому… Кем бы он там ни был. И потом не знаю, что случилось. Факел дотуда не светил.

– Молчун жив?

– Не знаю. Вставай. На этом мху нельзя сидеть.

Когда Арди взялась за руку Одира и поднялась, они оба чуть не упали. Но силы постепенно прибывали. Минуя кучки костей и подобрав по пути почти сгоревший факел, они дошли до Молчуна.

Он так и лежал с вытянутой левой рукой.

Опираясь на плечо Молчуна, Одир прижал грязные пальцы к шее.

Через несколько секунд выдохнул:

– Живой! Без сознания, но живой! Помоги оторвать его от чёртова мха. Смотри, как он светится под головой.

Молчун слабо застонал, когда его прислонили к заплечному мешку.

– Дай ему время. Мужик крепкий, очухается.

Арди с немигающим взглядом механически кивнула и спросила:

– А Далур? Куда он побежал?

– Запали ещё факел, пока этот не погас. – Одир устало поморщился. – Он мимо Молчуна бежал, должен быть где-то тут.

Далура нашли чуть поодаль. Он лежал рядом с обтянутым кожей скелетом в плесневой куртке и с пыльной длинной бородой. К впалой татуированной груди оплавленным кинжалом с потухшими в рукояти рубинами был прибит почти разрубленный надвое амулет.

Противно воняло палёным мясом и раскалённым железом. Мускулистая правая рука дварфа теперь была невообразимым сплавом растаявших и потёкших колец кольчуги и плоти. Двух пальцев не было, оставшиеся, обугленные, изломанно торчали в разные стороны.

Под телом набежала огромная лужа крови. Она сочилась через рваную дыру в боку, стекала по вылезшим внутренностям. Кольчуга свисала гнилыми проржавевшими лохмотьями.

С такими ранами не живут.

Но Далур лежал и смотрел перед собой. Налитые кровью глаза бегали из стороны в сторону, что-то ища. Борода казалась покрывалом из темноты на фоне обескровленного бледного лица. Далур дышал. Очень рвано и тихо, скорее хрипел.

Одир встал у его плеча и с грустью покачал головой.