Осколок

– Ты не должен дышать! Повесить эту мразь! – пророкотал кто-то, кого Далур уже не мог вспомнить.

– Мокрой глине не место среди детей камня! – с презрением чеканил слова его учитель, Рунобоец. Дварф, который научил Далура всему и стал ему примером.

Голосов становилось всё больше, злых и насмешливых. Далур не мог вспомнить, где он их слышал и слышал ли вообще. Они словно обвалом накрыли Далура, не давая ни вдохнуть пыльный затхлый воздух, ни шевельнуться.

– Ты привёл сюда людей. Они в нашем царстве, и ты хочешь провести их дальше Гостевого Чертога. Далур-предатель, ты никогда не был одним из нас и никогда не сможешь быть, – злобно шипело в его голове.

– Нельзя, чтобы они тревожили прах предков. Уведи их отсюда, Далур-человечий-пёс.

– Им здесь не рады. Прогони их.

– Далур-тряпка.

– Отговори их соваться в недра горы. Там им нет места.

– Это Чертог дварфов.

– Пусть уйдут!

– Трус!

– Этот чертог для мёртвых.

– Нет места живым!

– Убей их!

Голоса накатывали волнами и окутывали потяжелевшую, стиснутую руками голову. Их уже почти невозможно было различить, лишь холодная ярость и презрение переполняли дварфа.

С трудом Далур протолкнул плотный и густой воздух в застывшие лёгкие и с силой ударил себя огромным кулаком в лоб. С губ сорвался негромкий то ли рык, то ли стон.

– Смерть и слепая злоба, – неразборчиво пробормотал Далур и резко вскрикнул: – Нет! Я обещал. Дойду. Я не подведу их. Больше никогда.

– Далур? Ты тут уронил что-то? Что за грохот? С кем ты говоришь? – раздалось из коридора невдалеке, и на стенах заплясал свет факела.

Далур очнулся, голоса смолкли. По словно скованной льдом спине ручьями тёк пот.

– Ни с кем. Так, задумался и что-то вырвалось вслух, – испуганно покрутив головой, неуверенно ответил дварф вступившим в зал людям.

– У тебя всё хорошо? Руна почти погасла, мы готовы идти. – Арди протянула Далуру едва светящийся камень.

– Брось. От него уже не будет никакого прока. Нельзя столько сидеть. – Далур замялся и, поморщившись, добавил: – Раз вы уже передохнули – пошли. Нам надо найти выход из Гостевого Чертога.

Арди сунула гаснущую руну в заплечный мешок и выскользнула из таверны вслед за остальными.

Обстановка вокруг никак не изменялась. Они шагали меж сплошь заросших тёмным мхом приземистых зданий. У каждого на добротном крыльце валялась сорванная с петель дверь. Из чёрных проёмов, казалось, смотрели тысячи враждебных глаз. Многочисленные переулки и ответвления путники благоразумно игнорировали. Заблудиться в сумрачном незнакомом лабиринте было проще простого. Сводов потолка пещеры не было видно. Лишь кромешная тьма вокруг и крошечный круг жизни в ореоле дрожащего света факела.

– Стой! – Далур замер и перегородил дорогу своим спутникам. – Смотрите под ноги. Тут провал был. Его перекрывали, да погнило всё. Чуть железа только осталось.

От ног дварфа вперёд убегала трещина. Она расширялась, и стали видны железные скобы, перекинутые через провал. Видимо, когда-то на них было постелено дерево, но сейчас от него не осталось и следа. Из трещины доносился отдалённый негромкий плеск воды.

– Там ручей, что ли?

– Может, и ручей. Всё на то указывает, – недовольно буркнул Далур. – Под ноги смотрите, да пошли. Нечего стоять без толку.

Вскоре они выбрались на большую площадь, полностью свободную от построек. Лишь в самом её центре высилась статуя: кто-то широкоплечий тянул руки в стороны. Фигура так заросла мхом, что издали её можно было принять за громадного живого медведя.

Площадь была усеяна бугорками. Странные чёрные сугробы из мха. Шаги уже не вызывали гулкого эха. Подошвы сапог тонули в мягком чёрном ковре, с аппетитом пожирающем звуки.

– Всё, кажись. – Далур с досадой плюнул на пол и указал в темноту. – Тут мост через провал. Был. Всё обвалилось к орочьей матери. До другой стороны – шагов сорок, поди, будет. Мы не пройдём.

– А другой путь? – разочарованно спросил Одир.

– Да почём я знаю? Искать надо. – Далур быстро прошёл мимо отряда и снова скрылся в темноте. – Сейчас вернусь. Природа зовёт.

* * *

Люди остались ждать Далура в пляшущем свете факела.

Молчун внимательно разглядывал мох. Он отошёл чуть в сторону к скоплению мшистых бугров и кинжалом надрезал податливое чёрное покрывало, оглушительно чихнул от поднявшейся в спёртый воздух пыли. Под мхом обнаружился иссохший труп в кольчужной рубахе с нашивкой на рукаве. Его рука тянулась в сторону.

Молчун взрезал мох на соседнем холме и откинул покров. Тот оказался гораздо плотнее и толще, едва поддавался стали.

В свете факела россыпью блеснули мелкие рубины на рукояти старого кинжала. Оружие торчало из груди высохшего трупа. Кольчуги на нём не было, лишь кожаная куртка, распахнутая на впалой груди, и большой, позеленевший от времени кулон причудливой формы на цепи. Тело покрывали мутные пятна истёртых, едва различимых татуировок. Лысый череп злобно скалился сквозь свалявшуюся пыльную паутину длинной растрёпанной бороды.

Молчун пристально смотрел на старое оружие, столь щедро изукрашенное драгоценными камнями. Хорошо сохранилось, даже отлично, и наверняка стоит немалых денег. Придвигаясь ближе, он замер оттого, что оружие едва заметно дёрнулось.

– Задел, наверное, да и факел… – еле слышно пробормотал человек.

Усмехнувшись, Молчун резко придвинулся совсем близко и потянулся к оружию. Осторожно стряхнул костистую руку с кинжала и, сжав тёплую, чуть подрагивавшую рукоять, выдернул оружие. В ушах зашумела кровь, и подкатила тошнота.

– Тёплый? Почему он тёплый? – только и успел прошептать Молчун в недоумении, когда раздался противный шелест, и с бороды трупа с хрипом слетело облачко пыли.

* * *

Далур решительно углублялся во тьму. В голове раздавались приглушённые отголоски чьих-то фраз. Хотелось побыть одному, хотя бы несколько минут.

«Чего ты ждал, когда попёрся сюда? Пустой породой был – пустой породой и подохнешь. Решил спасти Карагаза с его племенем? От чего? И главное, как? Они все убежали отсюда столетия назад. Бежали воины не чета тебе, бракованной поделке. Рунобойцы бежали. Что ты собрался сделать здесь? Тебя остановил первый же обвалившийся мост, и ты уже готов скулить, сжавшись в комок. Тебе так страшно, одиноко… Так надеешься найти новый дом, где над тобой не будут смеяться? Вместо этого ты пришёл в темноту и ходишь едва не по костям мёртвых достойных дварфов, павших неведомо от чего».