Осколок

Подождав, пока до них дойдёт смысл сказанного, Гарви добавил:

– Такие дела, парни. Сам узнал… совсем недавно. Но решать не нам. Нам делать.

– Как людей? Каких? Кто такие?

– Местные. Тут не очень далеко есть посёлок. Все оттуда, – нехотя ответил Гарви.

– И что же получается? Как так? Ладно мы орков возили. Этот скот на продажу не жалко. Да хоть в костёр бросай. Ну а теперь что же? Своих повезём? Людей? Я на такое не вызывался!

– Тихо, Гвинс! Ты на работу подрядился, ну и делай её. Да, кое-что поменялось, но для нас всё по-старому. Задача стоит прежняя. Повторюсь, это решать не тебе и не мне. Не приведи демоны отказаться или сорвать обмен – будем в лучшем случае на их месте! Подумай, Гвинс. – Он обвёл тяжёлым взглядом окружающих, на мгновение задерживаясь глазами на лице каждого. – И вы, парни, мозгой пошевелите! Слишком серьёзные люди и деньги здесь варятся. Рабы – всегда дорого, а тут коротышки ещё какие-то корни нам отгружают почитай бесплатно. При одном упоминании о них алхимики уже готовы кошельки отдавать. Слишком большие деньги это приносит каждый год. Ты думаешь, кого-то там интересует, чего ты хочешь? Ага, держи карман шире! Сожрут с костями и… прочим. Гвинс, скажи, тебе дышать нравится? Этого можно легко лишиться. Помогут, только повод дай. Да и на одно жалование стражника, поди, отвык уже жить? Так что делай свою работу да помалкивай! Всё! Рты на засов! И чтобы я от вас ничего не слышал!..

Выдохнув, он немного смягчился.

– Здешние обрубки дикие – кровобороды – такую кость выкинули. Никто этого не ждал. Похищать людей на своей же земле и продавать – слишком рискованно. Это все понимают. Но их теперь не отпустить. Либо в клетки, либо сразу на корм падальщикам. Если иначе, они же всем растреплют, и пропадёт канал, кхм… торговли. Парни, мне поручили сказать им, что такой товар нам больше не нужен и впредь пусть ловят орков. Так что сейчас – первый и последний раз. Моё слово! Оно ого-го весит! Вы со мной давно, знать должны. Ладно, парни, ситуация никому не нравится, но нам надо просто сделать это. Поэтому ужинаем, ночная стража – на посты, остальные – спать. – Он выразительно посмотрел в глаза Толса, развернулся на пятках и быстрым шагом ушёл устраиваться на ночлег в сторону стоявших невдалеке телег.

– Да, дела… – Гвинс смачно плюнул в костёр, и тот оскорблённо шикнул в ответ. – Что делать?

– Тебе же Гарви сказал. Работу. Твою, за которую тебе платят. – Толс невозмутимо строгал фигурку. – Или ты не слушал?

– Слушал. Да только, сука, спать мне потом как? Я же не тварь последняя, мне совесть уснуть не даст. Это же люди.

– Спать как? С уверенностью, что у тебя всё будет хорошо. А уснуть можно настолько спокойно и крепко, что тебе вряд ли понравится, Гвинс. Да и это – неплохая прибавка к жалованию. Бери в постель кувшин вина и спи как младенец.

Гвинс не ответил, уселся у огня, сильно сжав подбородок, будто горло врага, и застыл. У костра тут и там пробегали шепотки.

– Гвинс, ты чего? – спросил заросший по глаза щетиной мужчина лет тридцати. – Они тебе что, родня какая?

– Нет, – глухо отозвался тот. – Просто как-то… неправильно. Почему ты так легко об этом говоришь, Килк? О чём ты думаешь?

– Гарви верно сказал. Я думаю о Лори. О нашем сыне. О нашем завтра и о хлебе с мясом на столе.

– Ты думаешь, у них нет своих Лори, своих сыновей? Теперь у них ещё и завтра маячит поганое. Они же на рудники идут. Выблёвывать лёгкие, в которых застыла пыль. На галеры – рвать жилы под свист кнутов. На юг поедут убивать друг друга за ломоть плесневого хлеба под чей-то смех. Ладно – орки. Хрен с ними, эту грязь не жаль. Но они – люди. Как ты и я. Со своими Лори и сыновьями.

– Так-то не мои, – отмахнулся Килк. – Они пусть как-нибудь сами. Всех в сердце не удержать. Не выдержит и лопнет.

– Ты бы, Гвинс, послушал. Килк тебе дело говорит. – Толс вытянул ноги и безмятежно потянулся. – К тому же выбора у тебя нет. Хорош парням голову своим скулежом забивать. Ещё раз услышу – в одну клетку к ним сядешь, чтобы жалеть, значит, удобнее было.

Сагри всунул ноги в чёрные зевы солдатских сапог и подошёл к Гвинсу. Мозолистая рука сочувственно легла на плечо.

– О чужих пекутся, когда самому беда не грозит. Не горячись. Оно, конечно, погано, но так почти всегда и бывает. И у тебя с этим, парень, ни хрена сделать не выйдет.

Гвинс дёрнул плечом, скидывая руку. Сагри хмыкнул, хлопнул его по спине и скрылся в темноте.

– Всё. Посидели, и будя. Первая смена по постам. – Толс швырнул в костёр выструганную фигурку человечка, сыто рыгнул и, откинувшись на спину, стал любоваться по-осеннему яркими звёздами.

* * *

На противоположном конце опушки вставал лагерем обоз. Отрывистые крики и удары топоров метались от одного края до другого, рикошетом отскакивая от древесных стен. Сумрак густым киселём затапливал окрестности, обволакивая каждую травинку и веточку.

Но ещё не совсем стемнело, и Арди, засев в кустах, пристально разглядывала выдающийся на опушку лесной язык.

С позиции Арди было совсем не видно лагерь, зато прекрасно просматривалось место, из которого располагавшиеся на ночь люди были как на ладони. Почти весь день они с Одиром потратили на то, чтобы выбрать такие точки возле каждого крупного завала. Теперь оставалось только ждать.

Лук с натянутой тетивой стоял рядом, прислонённый к стволу дерева. Из земли у её ног странными пернатыми ростками торчали стрелы. Арди почти нежно поглаживала меч, лежащий на коленях. Рука то скользила по прохладной стали клинка, то цеплялась за ухватистую рукоять.

Где-то в лесу стих монотонный стук дятла, и Арди замерла. Вскоре звуки ударов вновь загуляли по лесу, и девушка, выдохнув, продолжила гладить оружие.

Гладкий холод – шершавое тепло.

Туда – обратно.

Раз за разом.

Так странно. Сколько лет уж этому клинку? Только у неё он уже лет десять, если не дольше. А ведь когда забирала у прошлого владельца, меч был не нов. Оружие часто переживает человека. Если не хозяина, то его врагов точно.

Зачем он ей? Арди никогда не втыкала сталь в тело человека. Ну кроме того случая в трактире. Всегда только отпускала тетиву. Просто разжимала пальцы. Остальное делали случай и стрелы.

Это ведь не считается?