Страница 68 из 257
, приправленное осенними цветами османтуса. Клан Лу ежегодно заказывает десять кувшинов в лучшей винной лавке, и вино готовят только для дня зимнего солнцестояния, так что после его не достать. Оно прекрасно согревает и, как говорят, даже обладает лечебными свойствами. Синьчжи, тебе понравится.
Мо Хэ почти видел, как у молодого господина Се потекла слюна. Он равнодушно наблюдал, как тот вскрыл печать и для вида сначала налил чашу Учителю, льстиво преподнеся ее обеими руками.
– Можешь пить остальное, – вздохнул Мо Хэ, принимая чашу.
– Учитель слишком балует ученика, – сказал Се Юньци и молниеносно прибрал к рукам вино. Зачем искушать судьбу, которую он не может одолеть в бою?
Лу Уюэ, который только что расписывал чудесные свойства вина, потерял дар речи. Один этот кувшин стоил сто серебряных слитков!
Мо Хэ поднял чашу и повернулся к Лу Минчуаню, будто не замечая взгляда своего друга.
– Даочжан, спасибо за ваше гостеприимство.
Старик отсалютовал ему, и в тот момент, когда все собирались выпить, раздался топот. Мо Хэ повернул голову и впервые в жизни поперхнулся вином.
Он закашлялся, на глазах выступили слезы, и чья-то рука с такой «заботой» постучала по его спине, что Мо Хэ чуть не задохнулся.
– Осторожнее надо, Учитель, – послышался насмешливый голос второго ученика. – Что ж вы так спеш…
Видимо, второй ученик увидел то же, что и Мо Хэ, потому что и сам опешил. Теперь все в зале изумленно смотрели на перемазанную в саже Гу Вэньвэнь с огромным блюдом в руках. Но главное было не то, что она будто побывала в печи, а то, как выглядело нечто на изящном фарфоровом блюде с золотой каймой. Можно с уверенностью сказать, что так мастеров фарфора еще никто не оскорблял. Нечто… лишь отдаленно напоминало птичью тушку, но сгоревшую до костей и больше походившую на ритуальное жертвоприношение.
– Прошу прощения за опоздание, даочжан. – Гу Вэньвэнь слегка склонила голову в сторону Лу Минчуаня, а затем уверенным шагом направилась к Мо Хэ.
Тому неожиданно захотелось, чтобы сие блюдо было предназначено его второму ученику. Он оглянулся на Се Юньци, но тот, будто прочитав мысли даоса, схватил кувшин и ловко отодвинулся обратно за свой столик. Да еще и отвернулся, прикинувшись глухим и немым. Гу Вэньвэнь целеустремленно приблизилась к Учителю и под его тяжелым взглядом опустила блюдо на столик.
– Что это? – обреченно спросил Мо Хэ.
– Цыпленок бедняка
[134]
[叫花鸡 – реально существующее блюдо китайской кухни, где птицу обмазывают глиной и так запекают для сочности.]
, замаринованный в рисовом вине с травами и запеченный на огне этой ученицей специально для Учителя, – бодро сказала Гу Вэньвэнь.
– А почему он черный? Разве ты не умеешь готовить?
Девушка почесала нос.
– Умею, но в этот раз я торопилась и использовала ци, чтобы подбавить огонь в печи. Но цыпленок лишь немножко подгорел, он же в глине, так что все будет в порядке! – Она схватила нож и яростно ткнула в несчастную птицу на блюде. И черный остов… рассыпался в пепел.
Гу Вэньвэнь:
– …
– …Я не буду это есть, – припечатал Мо Хэ после нескольких мгновений мрачной тишины.
– Но почему, Учитель? Вэньвэнь так старалась, провела целых два шичэня на кухне, чтобы порадовать вас в праздник! – с обидой выпятила губу Гу Вэньвэнь.
– Потому что ты решила меня отравить, – невозмутимо отозвался Мо Хэ, не ведясь на эту провокацию.
– А вот в романах учитель всегда с улыбкой съедает даже самые ужасные кушанья ученицы и говорит, что это вкусно, – сморщила нос девушка. – Учитель не любит Вэньвэнь!
Се Юньци за соседним столом совсем не тихо прыснул от смеха. Что за романы читает эта девица?
– Теперь уже точно поменьше. – Мо Хэ отодвинулся чуть дальше от дымящегося остова курицы. – Спасибо, конечно, но нет.
Гу Вэньвэнь взяла палочки и ковырнула остов, пытаясь найти хоть что-то, похожее на съедобное мясо, но увы, от ее усилий цыпленок окончательно почил.
– Ладно, – сдалась девушка и уселась на циновку рядом. – Эта ученица прощает Учителя за отвергнутый подарок. – Она махнула рукой, призывая слугу, чтобы тот унес блюдо.
Мо Хэ вскинул брови, глядя на нее.
– Ты можешь сделать подарок этому Учителю, если завтра потренируешься два шичэня подряд.
Гу Вэньвэнь вновь ощутила на себе, что значит выкопать самой себе яму… Мо Хэ вздохнул, размышляя о том, где в жизни свернул не туда: почему оба его ученика преподносят ему столь странные подарки? Он слышал, что Лу Си достал для Уюэ на день рождения редкую пурпурную траву, которую нашел сам в горах Хуашань… Однако это и к лучшему – что бы устроила Гу Вэньвэнь, узнав, что у ее Учителя сегодня день рождения?
Мо Хэ тихонько вздохнул и украдкой посмотрел на Лу Уюэ. Тот сдержал слово, и ни одной живой душе в зале не было известно об этом. Мо Хэ не любил праздновать, и как удачно, что его день рождения совпал с днем зимнего солнцестояния: поистине благословение, позволявшее ему раствориться в толпе.
После этого маленького происшествия праздник продолжился. Кроме гостей и Лу Минчуаня с сыном, в павильон действительно пришли несколько старейшин клана Лу, которые проживали в столице и держали поместье. Мо Хэ не был знаком с ними, поэтому лишь вежливо кланялся и благодарил за приют. Все они являлись довольно посредственными заклинателями, но хорошими лекарями, а некоторые служили в императорской лечебнице и были вхожи во дворец. В мире смертных они считались важными людьми, но в мире заклинателей… важнее всего была сила. Или исключительный талант, как у Лу Уюэ. Кроме того, здесь присутствовали и ученики божественного лекаря, к которым быстро сбежала Гу Вэньвэнь, испугавшаяся, что Учитель продолжит настаивать на тренировках. Троица уселась подальше и лакала зимнее вино, как воду.
Се Юньци считал ниже своего достоинства пить с этими детьми, но в круг «взрослых» его тоже не допускали: он краем уха слушал беседу Мо Хэ со старшими из Лу – о делах в столице, о происшествиях за год, о Шанло… Вино и правда оказалось восхитительным – гораздо лучше, чем Се Юньци был готов признать. Он бездумно смотрел на черное небо и слушал эту болтовню, которая его не касалась, но почему-то не чувствовал себя одиноким. Напротив, здесь, среди праведных заклинателей, которых он всех как одного считал своими врагами, Се Юньци ощущал странное спокойствие. Возможно, все дело в том, что даос, увидев, что ученик заскучал, переставил на его столик свои закуски, к которым и не притронулся.