Страница 33 из 257
– Брат Гу. – В комнату просунулся и Се Юньци, улыбнувшись Гу Вэньвэнь. – Нам пора уходить.
– Уже? – Та посмотрела на Сыхуа и виновато улыбнулась. – Прости, сестрица, придется мне оставить тебя, братья зовут.
– Что вы, что вы, господин, это был самый приятный вечер за много дней, – захихикала Сыхуа, уже считавшая замаскированную девушку «младшим братцем». – Приходите еще! – Она наклонилась и звонко поцеловала Гу Вэньвэнь в щеку.
– Пока-пока, сестрица. – Гу Вэньвэнь вскочила и поспешила к дверям, помахав девушке.
Когда двери закрылись, она повернулась к Учителю и сложила перед собой руки.
– Учитель, эта ученица глупа и смогла выяснить лишь то, что новая девушка в публичном доме всего одна – Шуай, по новому имени Люхуа, и она продает не себя, а только свои навыки игры на гуцине. Сыхуа сказала, что она явилась незадолго до поветрия и продала себя в «Тысячу цветов», потому что сирота и не могла себя прокормить. Хозяйка…
– Да, Шуай и была шэяо, виновницей змеиного поветрия, – коротко сказал Мо Хэ.
–
Была?
– Гу Вэньвэнь недоуменно хлопнула глазами, а затем перевела взгляд на Се Юньци, и тот кивнул. – Учитель, вы уже разобрались с шэяо? И где же она? – Девушка огляделась, будто рассчитывая, что Мо Хэ сейчас вытащит из рукава змею.
Однако тот молча направился к выходу из публичного дома.
«Не спрашивай», – одними губами сказал ей Се Юньци и округлил глаза, кивая на Учителя. Гу Вэньвэнь быстро сообразила, что тому пришлось убить змею и теперь он сильно не в духе.
Втроем они быстро выбрались на ночную улицу. Казалось, что прошло много времени, но горизонт еще даже не побледнел, и ночь была в самом разгаре. Мо Хэ коснулся макушки ученицы, снимая иллюзию, и перед ними снова появилось милое личико Вэньвэнь.
– Учитель, проклятие разрушено? Теперь змеиное поветрие можно будет излечить? – спросила она, нарушая это тягостное молчание.
– Посмотрим, – Мо Хэ поджал губы, – справится ли Лу Уюэ.
Втроем они быстро добрались до поместья Лу, и там Мо Хэ оставил учеников, отправив их спать. Сам же он беспрепятственно добрался до главной спальни и постучал в закрытую дверь. Что-то внутри грохнулось, зазвенело, покатилось, но Мо Хэ продолжал терпеливо ждать, даже не поведя бровью. Наконец двери разошлись, и на пороге показался заспанный Лу Уюэ в накинутом поверх нижних одежд халате и без обуви. За его спиной на полу виднелись осколки вазы.
– И зачем ее сюда поставили? – посетовал Лу Уюэ и зевнул. – Знают же, что я даже в пустой комнате что-нибудь уроню, и все равно… – Продолжая болтать, он отошел в сторону, запуская Мо Хэ внутрь и закрывая дверь. Ярко вспыхнули зажженные даочжаном свечи, и Лу Уюэ поморщился. – Я же спал, как жестоко с твоей стороны врываться ко мне почти на рассвете…
– Я уничтожил змею, – коротко сказал Мо Хэ, доставая два парчовых мешочка. – В одном осколок души, во втором – пепел. Уверен, ты сможешь подобрать противоядие теперь, когда темная ци проклятия рассеялась. – Он вручил заспанному Лу Уюэ мешочки, подошел к креслу и уселся в него. – Не дай мне умереть, – добавил Мо Хэ и лишился чувств.
* * *
Се Юньци после всех этих потрясений совершенно не хотелось спать. Попрощавшись с даосом и Гу Вэньвэнь, он выскользнул из поместья, следуя за тонким щупальцем темной энергии, которую ощутил еще в «Тысяче цветов», но о которой не стал говорить.
Это была явная просьба о встрече, и только его Четвертый брат мог действовать так мягко. Се Юньци пришлось потрудиться, чтобы незаметно преодолеть барьер, и после он сразу взмыл на мече, улетая все дальше и дальше в горы, пока Шанло не исчез из вида за острыми пиками. Только тогда он снизился и заметил в ночной темноте пещеру. На каменной плите перед ней стояла маленькая фигурка: юноша будто не старше Ин Тао – с круглым бледным лицом и черными волосами, собранными в плотный пучок. У него были большие глаза и рот и полные губы с родинкой в уголке. Он не казался худосочным и даже обладал животиком, а потому одевался в свободные темно-золотые одежды, как молодой наследный принц. Из-за этого брюшка он казался мягким и нежным, да и вел себя всегда восторженно и добродушно, словно какое-то воплощение бодхисатвы. Никто бы и предположить не мог, что этот юноша, которого названые братья звали Те-эр, был могущественным наместником юга, обладавшим самым большим числом последователей.
Се Юньци снизился и спрыгнул на камни, настороженно оглядываясь по сторонам. Те-эр неизменно появлялся с толпой прислужников.
– Третий брат! – радостно поприветствовал его Четвертый брат.
Се Юньци презрительно фыркнул.
– После того как ты чуть меня не подставил, ты еще смеешь мне улыбаться, паршивая ты свинья? – огрызнулся он.
– Третий брат сердится, и заслуженно, но позволь спросить: разве я тоже не понес потери? Моя лучшая змейка была убита, – мягко сказал Те-эр и сделал жест рукой, приглашая зайти в пещеру. – Я скорблю, истинно скорблю.
Се Юньци хмыкнул, но все же зашел внутрь. Как он и ожидал, здесь уже были и столы, и стулья, и даже мягкая кушетка, чтобы Четвертый господин мог отдохнуть от трудов. А по полу вились змеи, на которых Се Юньци изо всех сил старался наступить, но которые ускользали.
– Перед кем ты разыгрываешь сей спектакль? – спросил он, отвлекаясь от этой игры и плюхаясь в кресло.
Те-эр обиженно вздохнул, уселся рядом и сказал:
– Брат, будем считать, что мы оба проиграли этот раунд, к чему ссориться?
Се Юньци чуть не закатил глаза. Он никогда не понимал, действительно ли Те-эр настолько глуп – или же все это налет притворства. Но даже Четвертый брат должен был понимать, что это не просто ссора, а смертельная битва, в которой выживет сильнейший.
– Я думал, ты не станешь вмешиваться, – сказал Се Юньци, наблюдая, как змея обратилась полуголой девицей и поднесла им вино. Он опрокинул в себя чашу и повернулся к Те-эру, который держал свою чашу пухлыми пальчиками. – Но ты превзошел мои ожидания. Блестящая ловушка. – В его голосе прозвучала нотка искренности. – И этот ход – свалить все на Второго брата, умно-умно. Хотя никто и не поверит в такую чушь.
– Людишки верят в то, что им выгодно. Спасибо, Третий брат. – Глаза Те-эра превратились в щелочки, а большие губы расплылись в улыбке. – Похвала от такого мастера притворства, как ты, дорогого стоит.
– Но… как говорится, свинья собралась есть небо, да не может откусить
[70]