Страница 19 из 257
Гу Вэньвэнь прикусила язык и смутилась, словно проболталась о чем-то лишнем, и это еще больше подтвердило подозрения Се Юньци. Наконец она кивнула, а затем быстро добавила:
– Но я не знаю его клятвы, Учитель никогда об этом не говорил. Однако я думаю, это как-то связано с…
– С чем? – выпалил Се Юньци прежде, чем успел сообразить, что слишком раскрывает себя.
– Неважно. – Девушка, видимо, поняла, что снова проговорилась, и замолчала.
Они дошли до конца улицы и свернули к главным воротам. Молодой человек все гадал, что за клятву не мог исполнить великий даочжан Сюаньи. И если он не мог… было ли это вообще возможно?
Гу Вэньвэнь тоже молчала, ругая себя за то, что разболтала не свою тайну. Но шиди Се так мягко и нежно улыбался и, хотя он был порой вспыльчивым и взбалмошным, плохим человеком не казался. И Учитель даже принял его в ученики, а значит, доверился. Разве есть что-то плохое в том, что она рассказала шиди чуть больше об их общем Учителе? Всего лишь то, что на нем тоже лежит какое-то тяжкое бремя. Может, вдвоем они смогут его облегчить…
– Учитель же из ордена Чэньси, верно? Я слышал, что когда-то именно даочжан Сюаньи прославил этот Великий орден, убив Владыку демонов, – проговорил Се Юньци, переводя тему. – Почему он… ушел?
Было очевидно, что даос покинул свой орден. Давным-давно он просто исчез, будто оставил не только Чэньси, но и весь мир, и никто не знал причины. Хотя разыскать его оказалось не так сложно, создавалось впечатление, будто его вовсе никто не ищет… Это изумляло Се Юньци: Мо Хэ был величайшим заклинателем эпохи и, несомненно, большим подспорьем процветания праведного мира. Любой орден принял бы его с распростертыми объятиями, осыпал духовными кристаллами и артефактами лишь за возможность внести его имя в список своих членов. Он мог стать придворным заклинателем и сразу занять должность номинального главы Террасы наблюдения за небом. Он мог… Да что угодно. А вместо этого даос влачил жалкое существование, скитаясь по городам Поднебесной.
Когда-то этот вопрос беспокоил весь заклинательский мир – даже демоны не удержались от сплетен, – но теперь все покрылось мирской пылью. Когда уже после знакомства с даосом Се Юньци попросил Сяо Шэ расследовать его прошлое, слуга так и не нашел на этот вопрос логичного ответа. Теперь же он с нетерпением воззрился на Гу Вэньвэнь, надеясь, что эта девица наконец разрешит загадку столетия.
– Понятия не имею, – пожала плечами та, разрушая все его мечты.
Он закатил глаза.
– А ты бывала там? В ордене Чэньси? – спросил он.
– Никогда, – отозвалась Гу Вэньвэнь. – Учитель, наверное, не хочет возвращаться. Он никогда не говорит о Чэньси и ничего не рассказывает о своей юности. Только иногда угрожает, что заставит меня учиться с другими молодыми заклинателями. – Она хихикнула, будто не веря, что Мо Хэ способен на это.
Се Юньци нахмурился и перестал спрашивать. Они как раз добрались до площади, где царило некое подобие оживления: на одной стороне были распахнутые высокие ворота, а табличка над входом гласила: «Лечебница Белого оленя». За воротами в длинную вереницу выстроились люди: одни укрывались от солнца, другие кашляли, третьи и вовсе не могли стоять и сидели на земле, дожидаясь своей очереди. На другой стороне тоже было оживленно, только там находился прилавок с бойким торговцем, который закутался с головы до пят в красную ткань. Он продавал что-то толпящимся больным. Се Юньци и Гу Вэньвэнь несколько мгновений наблюдали, как из лечебницы выходили люди и, немного постояв, двигались к лавочнику.
– Чем он там торгует? – нахмурилась Гу Вэньвэнь, тут же заподозрив неладное. В смутные времена всегда появлялись вот такие шарлатаны, которые продавали «чудодейственные талисманы для избавления от всех болезней и темных сил». В миг отчаяния люди готовы потратить последние деньги на крошечный проблеск надежды.
Когда они подошли, лавочник в красном платке и красном халате как раз говорил:
– …Верно-верно, этот талисман сделал сам настоятель храма Хуаньпу, видите, вот его печать. Здесь написано «Победа над злом».
Се Юньци и Гу Вэньвэнь подошли ближе.
– А это стрела из столетнего жужуба
[48]
[Отсылка к чэнъюю 桃弧棘矢 «лук из персика и стрелы из жужуба» – обр. средства от темных сил.]
, которая отгоняет темные силы. Как увидите змею, просто пронзите ее стрелой, и она тут же издохнет.
У Се Юньци зачесались руки, и он выхватил стрелу у лавочника. Тот наконец обратил внимание на них двоих и расплылся в улыбке.
– Заинтересовала стрела? Молодой господин, это чрезвычайно сильное защитное средство, ни один демон не может коснуться стрелы! И этот чудесный артефакт я готов отдать всего за лян серебра.
Третий господин царства демонов покрутил стрелу в руках и презрительно фыркнул:
– Кажется, она совершенно бесполезна.
– Обижаете, господин, – оскорбился торговец. – Эту стрелу зачаровал сам великий даочжан Сюаньи, с которым этот простолюдин водит тесную дружбу. Только это большой секрет.
– В самом деле? – наигранно удивился Се Юньци, и Гу Вэньвэнь захихикала. – И каков он на вид?
– О, господа, великий даочжан позволил мне написать его портрет, извольте. – Лавочник быстро вытащил из-под своих товаров свиток и развернул его перед молодыми людьми. – Узрите же облик великого героя.
Се Юньци с любопытством склонился над свитком: великий герой изображался древним старцем с длиннющей бородой и такими глубокими морщинами, что за ними глаза казались узкими щелками. В плечах он был даже шире Тао У, одет в какой-то фиолетовый халат со звездами, а в руках победоносно держал алый клинок.
– Какая невероятная мощь исходит от этого человека, – «восхитился» он. – И за сколько вы готовы продать свиток?
– Это мое сокровище. – Осознав, что покупатель заинтересовался, лавочник напустил на себя важный вид. – В конце концов, битва с Владыкой демонов произошла триста лет назад, и мало кто встречал даочжана после этого. Одни говорили, что он умер, другие, что вознесся, но мы с ним на короткой ноге, так что никогда не теряли связь, и я знаю, что он просто устал от мирской суеты и укрылся.
– И где? – подыграла Гу Вэньвэнь, включаясь в диалог.
– О, простите, это не моя тайна, – выставил перед собой руку торговец. – Так что я не вправе ее раскрывать.
– Как жаль, я бы хотел повстречаться с ним, – вздохнул Се Юньци.
– Все мы, все мы, но не каждому уготована такая судьба, – покачал головой лавочник.