Страница 18 из 257
– Тогда хорошо, что ты ему напомнил, – закивал Ин Тао, крепче обнимая свой горшок. С приходом зимы он не переставал его укрывать, и сейчас растение было замотано в несколько слоев плотной ткани, в которой можно было разглядеть два халата, а сам юноша кутался в ватник и шарф. – Я хочу уже как можно скорее вернуться домой, не понимаю, как демоны выживают во время зимы. – И он показательно чихнул.
Сяо Шэ немного обеспокоенно посмотрел на его красный нос и щеки. Нахохлившийся сяо Тао ежился от холодного горного ветра и казался маленькой птичкой на ветке.
– Давай вернемся на почтовую станцию, – решительно сказал мужчина, подхватывая Ин Тао на руки и быстро спускаясь с сосны. – Иначе ты совсем простудишься.
– И вина закажем, – жалобно отозвался юноша, прижимая голову от ветра. Сяо Шэ был горячим в любую погоду, будто большая грелка. Летом это доставляло немало неудобств, зато зимой он оказался неоценим. Несчастный Ин Тао никогда прежде не встречал зиму. И если первый снег еще привел его в восторг, то затем, обнаружив, что он холодный и мокрый и что листья под его тяжестью ломаются, а земля выстужается, Ин Тао отверг его. Он желал бы вернуться в Огненную пустошь, где никогда не бывало снега, но увы, он оставался личным слугой Третьего господина.
Сяо Шэ крепче сжал его в руках, а Ин Тао аккуратно поправил горшок, чтобы не оборвать листья. Мужчина перешел на цингун, направляясь к почтовой станции в одной ли от ворот Шанло.
– Придет весна, и я больше не буду обузой, – проговорил Ин Тао, но так тихо, что свистящий от быстрого бега Сяо Шэ ветер унес его слова прочь. Ин Тао тут же пожалел о сказанном, но мужчина не ответил, и юноша закрыл глаза, радуясь, что ветер в горах слишком громкий.
Этот же ветер унес и тихий вздох Сяо Шэ.
* * *
К тому времени, как некий достопочтенный наконец привел мозги в порядок и перестал чувствовать нечто неприятное в глубине своего крохотного сердечка, его номинальный Учитель уже оделся и вернулся в комнату, предоставленную Лу Уюэ, чтобы немного отдохнуть. Никто не ведал, чем эти двое занимались за закрытыми дверьми, но у Третьего господина была парочка вариантов.
К сожалению, его мнение никого не интересовало. Поэтому, немного побездельничав в комнате, Се Юньци решил прогуляться по городу, благо время было еще раннее. От Сяо Шэ не приходило вестей, поэтому его достопочтенный хозяин решил засучить рукава и взять дело в свои руки. Захватил он с собой и Гу Вэньвэнь, но не потому, что особенно жаждал ее компании, а потому, что стоило ему выйти за ворота их дворика, как шицзе выскочила из комнаты и увязалась за ним. Третий господин с великодушием Будды смирился с этим хвостом. К тому же он все равно хотел разговорить девушку.
До сей поры Се Юньци и Гу Вэньвэнь редко оставались наедине подолгу. Зачастую они ели вместе или же тренировались, но даос будто незримо присутствовал между ними. На самом деле, у Вэньвэнь не было времени даже разговорить своего новоиспеченного шиди, так что она горячо взялась за дело.
– Шиди Се, а как ты попал в орден Тяньлин? – как бы невзначай спросила она, когда они вышли из поместья, по настоянию управляющего закрыв лица платками. Девушка слегка повернула голову и залюбовалась профилем своего шиди, который даже в платке выглядел восхитительно. Впрочем, он выглядел восхитительно во всем. Иногда Гу Вэньвэнь, глядя на него слишком долго, ощущала, как заходится ее сердце, но потом он снова делал что-нибудь глупое, и сердце успокаивалось.
– Какой орден? – недоуменно переспросил Се Юньци, погруженный в свои мысли. – А-а, – тут же спохватился он. – Точно,
мой
орден Тяньлин, в который я попал…
– В детстве, – подсказала Гу Вэньвэнь, не замечая, что Се Юньци путается в собственном «прошлом».
– Точно. Ой, да там совершенно неинтересная история, – отмахнулся Се Юньци и очаровательно улыбнулся. К сожалению, половину его лица закрывал платок, поэтому ожидаемого эффекта улыбка не дала: противная девица продолжала смотреть на него краем глаза, ожидая ответа. Се Юньци скрипнул зубами. – После смерти родителей меня забрала к себе семья тетки, а потом в город как-то приезжали заклинатели и набирали новых учеников. Ну, меня и проверили и обнаружили, что у меня есть талант к совершенствованию. Тетка скрепя сердце отпустила в горы, ну и вот. На этом все, – лаконично закончил он.
Гу Вэньвэнь кивнула, осознавая, что, кажется, задела болезненную тему.
– Наверное, тебе не хочется об этом рассказывать, извини, – вздохнула она. – Я тоже сирота, так что хорошо понимаю.
Се Юньци наконец ощутил интерес к беседе.
– А что случилось с твоей семьей? – спросил он, разглядывая пустынную улицу, на которой не было ни души. Некоторые лавки стояли открытыми, но без посетителей. Казалось, что Шанло превратился в город-призрак.
– Учитель сказал, что они погибли, когда я была совсем маленькой, – после долгой паузы ответила Гу Вэньвэнь, рассудив, что теперь, когда Се Юньци официально ученик ее Учителя, нет нужды столь таиться от него. – А он по случайности спас меня и воспитал, поэтому он для меня как отец.
– Как они погибли?
– А как погибли твои? – вопросом на вопрос отозвалась девушка и грустно улыбнулась. – Думаю, наши истории схожи. Наверняка твоя семья тоже пала жертвой злых демонов.
– Моя?.. А, ну… да. – Се Юньци с трудом сохранил невозмутимое выражение лица и вздохнул, хотя внутри поднимался отчетливый гнев. – Вроде того. Да, именно так они и погибли: от рук безжалостных убийц, которые не пощадили даже маленьких слуг моего клана. Кто они, если не демоны? – его голос зазвенел от подавляемой злобы.
Возможно, Двуликий колокольчик после столь долгого использования начал постепенно терять свою силу, потому что Гу Вэньвэнь поежилась будто от внезапно охватившего ее холода.
– Твою ненависть я тоже понимаю, – сказала она. – Учитель говорит, что, когда я буду готова, он расскажет мне о моей семье. И тогда я смогу отомстить за родных. – Она схватилась за края красной ленты, которой подвязывала волосы, подражая Учителю. – Я поклялась сделать это давным-давно.
В голове Се Юньци что-то щелкнуло, отвлекая от гнева, и картинка вдруг сложилась: Гу Вэньвэнь во всем равнялась на даоса, так, может быть… Внезапно Се Юньци охватило жгучее желание сунуть нос в чужие дела.
– Эта красная лента – свидетельство твоей клятвы? – спросил он. – А у Учителя… тоже?