Страница 60 из 85
– «Пришла пора тебе расплачиваться», – повторил Лиам. – Но выходит, что вы немного и судья тоже…
– Нисколько. Это ты привёл в действие правосудие и высшие силы вынесли приговор.
– Какие высшие силы?
– Мировой порядок. Как бы там ни было, но я, как ты видишь, только исполняю приговоры правосудия. Покойник, утративший душу, должен содержаться под стражей – таков закон, и я его соблюдаю.
– Так Вы отвезёте его в Особняк?
– За неимением другого места. У меня нет доступа к кругам ада. В моём ведении только те, кто не желает отправляться в потусторонний мир.
Воцарилось долгое молчание. Наконец Сансон его нарушил.
– Среди всех исполнителей моя участь была самой жестокой. Думаю, поэтому меня назначили теперь хранителем мира.
– Почему самой жестокой?
– Я был исполнителем во время революции.
– А-а, в то время, когда гильотина работала без остановки.
– Людей отправляли на смерть за любой пустяк. А если, например, в камерах скапливалось слишком много народу и не было времени, чтобы арестованные прошли через суд, их всех обвиняли в заговоре прямо в тюрьме, и уничтожали. 29 прериаля
[18]
[Прериаль – девятый месяц французского республиканского календаря. Даты: с 20/21 мая по 18/19 июня. Название: «месяц лугов». Скорее всего, имеется в виду Прериальский переворот (Переворот 30 прериаля VII года), также известный как Месть Советов, который произошёл во Франции 18 июня 1799 года (30 прериаля VII года). Причина переворота – борьба за власть между Советами (Совет старейшин и Совет пятисот).]
я гильотинировал подряд пятьдесят четыре человека. Пятьдесят четыре! Невыносимое воспоминание! Я изнемог, у меня останавливалось сердце. Мир стал царством бессмыслицы!
Сансон глубоко вздохнул.
– После этого дня я не мог ездить за приговорёнными в Консьержери, самую страшную тюрьму Парижа. У меня стали дрожать руки, когда я отрезал им волосы, когда привязывал их за запястья к гильотине. Хорошо, что у меня были подручные, они справлялись с этой работой. Я до сих пор слышу скрип петель железных клеток, вопли отчаяния, набитые людьми повозки, тёмные коридоры с сочащимися влагой сводами. Эти стены, покрытые ледяными каплями, будто потом смертников. Я чувствую запах, пропитавший место казни… Как бы я хотел стереть всё это из памяти!
– Да, Вам было нелегко, – посочувствовал Лиам, – тем более, что и новые события постоянно напоминают вам о прошлом. А не могли бы вы мне сказать, каким образом я принял участие в поимке мафиози, которого мы везём в задней части фургона?
– Ах этого? Его убили соперники из другого клана, где и когда неизвестно. Во всяком случае, его тело не нашли. А ты, вытащив на свет свою историю, вытащил и его из убежища и поставил у нас на пути.
У Лиама быстрее забилось сердце. Справедливость восторжествовала, благодаря его поискам. Он с благодарной любовью вспомнил своих настоящих родителей, которые давным-давно пребывали в царстве мёртвых. «Пребывайте в мире и покое, – сказал он им, – ваш убийца больше никому не причинит вреда. А ваш сын, он тоже нашёл свое место в мире».
– Вообще-то, Шарль-Анри, – сказал он вслух, – мы с вами дополняем друг друга. Я расследую, нахожу виновных, а Вы – их забираете. Есть ещё один тип, которого я бы очень хотел наказать. Его зовут Винченцо Вильест. Я уверен, что он похитил и убил мою подругу Клеа.
– «Я уверен» говорят в тех случаях, когда полной уверенности нет.
Лиам немного растерялся.
– Может быть… Неопровержимых доказательств у меня нет.
– В таком случае, как ты можешь выносить ему приговор?
Лиам нахмурился и сгорбился на сиденье. Но через несколько секунд снова выпрямился.
– Винченцо работает разнорабочим в музее. Арбалеты, которые он наставил на пленницу, взяты из музея. Это ещё одно доказательство.
– Ты хочешь сказать, ещё одна косвенная улика?
– Да, – вздохнул Лиам.
Он рассказал Жнецу все обстоятельства дела. Потом, естественно, подумал о Клеа, а потом о том, что случилось в Особняке.
– Вы знаете, у нас проблема. Серый призрак ухитрился украсть душу, а потом выбрался из подземелья. Тот самый тип, которого вы привезли последним.
– И что же? Он на свободе?
– Удалось запереть его на чердаке, но не знаю, надолго ли.
– Вот как, – проговорил Жнец с крайне озабоченным видом.
– А вы знаете, кто он такой?
– Знаю, что его зовут Джек.
Жнец произнёс это имя так, как произносят его англичане, что очень удивило Лиама. Они все называли его Жак, но доктор Граф считал, что имя ненастоящее.
– А настоящего его имени вы не знаете?
– Под этим именем он и стал известен. Его ещё называют Потрошитель.
– Д-д-джек… Потрошитель? – заикаясь, переспросил Лиам.
– Он убивал и расчленял женщин. – Лицо Жнеца искривилось гримасой отвращения. – При жизни он не был пойман.
– Так он расчле… В Особняк! Срочно едем в Особняк!