Страница 6 из 85
– Поспешили господа, и, выходит, наказали девушку люди, – прибавил едко Лиам. – Разве нет?
Рауль выглядел очень подавленным, но всё равно принялся защищать этих своих хозяев.
– Они не могли поступить иначе. О них стали бы очень плохо думать.
Слов нет, дебилизм в последней стадии!
– Значит девушку и управляющего выгнали… – подвела я черту.
– Конечно, нет, мадемуазель! Управляющего не выгнали, – к моему величайшему изумлению, ответил Рауль.
– Не может такого быть! Наказали жертву насилия, а не насильника?
– Девушке положено быть неприступной, – назидательно объявил Рауль.
– Неприступной – это как? Кто сильнее: девушка или мужчина-здоровяк? – возмутился Лиам.
Рауль, похоже, находился в затруднении.
– Закон не предусматривает наказания прелюбодеям… – немного помолчав, добавил он.
Прелюбодеи – слово-то какое! Так и несёт нафталином. Но я сразу же забыла о старинном слове, как только услышала конец фразы:
– Поэтому мне пришлось заняться этим делом самому.
– Вы, Рауль, сделались законодателем? – улыбнулся Леонид.
И правда, трудно было себе представить Рауля в роли Зевса-громовержца. Но вместо ответа Рауль просто продолжил рассказ:
– Утром, когда крошке предстояло нас покинуть, я очень тревожился. Куда пойдёт неоперившийся цыплёнок, который и за ворота усадьбы никогда не выходил? Я дал ей денег, чтобы было на что поесть и переночевать под крышей, пока она не найдёт себе работы. Но покоя у меня не было, я болел за неё даже больше её матери, потому что та всему покорилась.
Я посмотрела на Рауля совсем другими глазами: он всегда мне казался идеальным слугой и только, но, если он до сих пор в Особняке, значит, не смог принять свою смерть. Значит, был способен на бунт, на возмущение.
– В первый же мой свободный день, беспокоясь о её судьбе, я отправился разыскивать дитя, – продолжал тем временем Рауль. – Побывал в разных местах, но никто её не видел, никто о ней не слышал. На следующей неделе отправился в другую сторону, и тоже ни слуху ни духу. Улетела маленькая птичка неведомо куда. А она обещала нам написать, сообщить, как устроилась. Но проходили дни, а мы не имели от неё никаких вестей.
Рауль сдержал слезу, чем очень меня удивил, я никак не ждала от него такой чувствительности.
– Мы же знали крошку с самого рождения. Она нам с женой была вместо дочери, потому как у нас своих детей не было, – будто оправдывался он.
Рауль говорил так, будто всё нам рассказал, но на самом деле не сказал самого главного. Поэтому я спросила:
– Но вы всё же узнали, где она устроилась, так ведь?
– Узнал. – Голос его зазвучал совсем глухо. – У нас на чердаке. На верёвке. Вот как устроилась наша крошка.
Рауль замолчал. Он сидел, опустив руки, и не шевелился.
Теперь мы поняли, почему мажордом уничтожил лестницу на чердак в Особняке.
Лео – он не такой чувствительный – опомнился скорее всех.
– Вы сказали, Рауль, что разобрались с управляющим сами… – начал было он.
Дворецкий снова выпрямился, но говорить ему явно было неловко.
– Ему не грозило наказание из-за девушек, но я постарался, чтобы его выгнали по другой причине. Я рассудил про себя так: кто обманывает девушек, наверняка обманывает и многих других. Стал проверять счета, расспрашивать крестьян и обнаружил разницу между тем, сколько он с них собирал и сколько записывал в счёт. Разницу-то он клал к себе в карман. Я продолжал за ним следить и узнал, что он купил себе большой дом в двух лье от усадьбы. И тогда я сделал то, на что не считал себя способным: положил на бюро хозяина счета, а в них расписки арендаторов.
– Мы гордимся вами, Рауль! – воскликнула я.
И он улыбнулся, что случалось с ним так редко. Лицо у него стало живое, человеческое, я бы сказала, даже красивое, а обычно оно было как маска. Но оживление так же мгновенно его покинуло.
– Я понял. Значит, он здесь… Он в подземелье. Никто больше не мог восстановить эту лестницу.
– Значит, сбежали двое, – сделал вывод Лео. – Управляющий, который может манипулировать Особняком и сделать ключ от двери, и тот, кто был способен повернуть его в скважине. Для этого у второго должен быть телесный облик, каким обладаем мы. И это тот, кто «выпил» душу Задавалы.
Нас словно придавило свинцовой плитой. Первым заговорил Рауль.
– Они не могут завладеть замком, он защищён энергией, которую мы создали в день поминовения мёртвых, – тихим, глухим голосом произнёс он.
– Вот они и выбрали чердак, – заметил Леонид. – Его-то мы не защитили, потому что никто не мог туда попасть. Мы возвращаемся на чердак, молодые люди. Приготовьте мечи.
Приказ Леонида нас встревожил. В первую очередь потому, что меч – против призраков оружие, скорее, психологическое. Или Лео знает другие примеры?