Страница 5 из 85
Глава 3
Когда мы убедились, что дверь под лестницей заперта, стало гораздо спокойнее. Лео присел на корточки и провёл пальцем по плитке перед дверью. На пальце осталась пыль цвета ржавчины. Но в Особняке никогда не было ни пылинки. Мы все втроём сразу же перевели взгляд выше. А выше была замочная скважина, и она тоже была в ржавой пыли.
– Быть такого не может… – прошептал Лиам.
В ту же секунду, словно уловив нашу тревогу, из административного отсека появился доктор Граф. Его кустистые брови были подняты, как два вопросительных знака.
– Проблемы?
– Дверь подземелья отпирали с внутренней стороны, – сообщил Леонид.
Главный врач провёл рукой по лысине, потом машинально взялся за пучки волос на висках, что служило признаком крайнего беспокойства.
– Проверю карточки, – решил он и повернул к кабинету.
Верно! Если кто-то покидал замок, его карточка исчезала.
– А я поговорю с Раулем, – произнёс Лео и тоже исчез в коридоре вслед за доктором.
Мы пошли за ним следом.
Большая часть кабинетов административного отсека пустовала, комнаты были с открытыми дверями. Эта часть освещалась дневным светом. Но стоило свернуть из него направо или налево, в коридоры – там уже горели светильники. Мы свернули за Лео налево, прошли до самого конца узкий коридор и уткнулись в стену с резной рамой из лепнины. Рядом была дверка, она была открыта, но Леонид всё равно в неё постучал.
Окон в маленькой комнатке не было, освещала её только керосиновая лампа. Здесь и жил Рауль. Я никогда у него не была, и мне здесь не понравилось: место оставляло какое-то гнетущее ощущение. В нишах в стене стояли горшки, тазы, кувшины (ими наверняка пользовались в давние времена), а ещё были сложены серебряные приборы – дорогая вещь, её не доверишь абы кому. Посмотришь – и не знаешь, куда попала: то ли на кухню, то ли в кладовку. Мажордом воссоздал обстановку, в которой жил, во всех деталях – на стене висели даже колокольчики, соединённые с комнатами хозяев, чтобы они могли вызывать его в любой час дня и ночи.
Его собственный уголок был очень скромным: узенькая кровать, стул и колченогий комод. Сразу становилось понятно, как жилось слугам в старину. Другое дело, что времени хандрить у себя в клетушке у них тоже не было.
Увидев нас, Рауль мгновенно встал, словно не имел права сидеть и заниматься своими делами. Лиам как-то сказал, что Рауль похож на Нестора из «Приключений Тинтина», и в эту минуту я тоже уловила это сходство. Увидев, как он вскочил, я почувствовала, как у меня больно сжалось сердце. Даже после смерти, даже став в особняке самым главным распорядителем, он всё равно себя чувствовал подневольным слугой.
Лео был не из тех, кто ходит вокруг да около, перешёл прямо к делу без проволочек.
– Это вы сделали лестницу на чердак, Рауль? – спросил он.
– Я? На чердак? И не собирался, – удивлённо ответил Рауль, стоя навытяжку.
– У нас появилась лестница на чердак.
Я впервые увидела, как безупречный слуга Рауль буквально потерял самообладание.
– Это… это не… невозможно. Где? – заикаясь, забормотал он.
– На третьем этаже в конце правого коридора.
Все почувствовали, что мажордом в растерянности.
– Когда-то там действительно была лестница… Но… Никто, кроме меня, не может менять этот Особняк.
– Рауль, Особняк – ТОЧНОЕ подобие того, где вы когда-то служили? – поинтересовался Лиам.
– Абсолютно точное, месье. Я полностью воспроизвёл его внутреннее устройство.
Внутреннее, но не внешнее. Этим и объясняется странное впечатление, какое невольно испытываешь, когда попадаешь в него впервые.
– Значит, там была на чердак лестница? – уточнила я.
– Да, мадемуазель, но я её убрал.
– Вы её убрали?
– Никто не может менять Особняк… – тут же подхватил Лиам, – кроме человека, который тоже о нём мечтает.
– Как это? – в недоумении переспросил Рауль. – Ни у кого не может быть такой же мечты, как у меня…
Он внезапно замолчал, во взгляде появилось сомнение. Леонид сразу это заметил.
– Так всё-таки есть кто-то ещё?
Рауль менялся буквально на глазах.
– Может быть… Был один человек, работавший в имении…
– Этот человек был достоин ада?
– Месье, я бы никогда не позволил себе… судить… – забормотал Рауль.
Но Леонид прервал его:
– Скажите прямо, Рауль, известен ли вам человек, который не хуже вас знал Особняк и мог оказаться после смерти в аду?
– Управляющий, – прошептал наконец Рауль, сделав над собой невероятное усилие. – Я считаю, он заслуживает ада.
– Двигаемся дальше, – удовлетворённо сказал Леонид. – Что он сделал, этот управляющий?
Раулю пришлось сесть на кровать – у него подгибались колени, он будто постарел на десять лет.
– Скверная история, месье. Он надругался над многими женщинами в усадьбе. А если отец или муж вставали на их защиту, отнимал у них ферму и прогонял.
– А почему крестьяне от него так зависели? – удивилась я.
– Потому, мадемуазель, что фермы, где они жили и работали, им не принадлежали, они были арендаторами. Жили на земле владельца особняка.
– И владелец был заодно с управляющим?!
– Он находился слишком высоко. С такой высоты не заметны муравьи, что трудятся на земле.
– Хорошо устроился, – заметил Лиам.
– Думаю, с такой высоты он и за их деньгами не спускался, – сыронизировала я.
Рауль сразу же возразил с видом оскорбленного достоинства:
– Деньги, которые зарабатывают крестьяне, принадлежат и владельцу земли, мадемуазель.
– О деньгах поговорим позже, – предложил Лиам. – Расскажите, что случилось потом.
– После деревенских девушек управляющий занялся теми, что жили в особняке. Моя жена наняла дочку одной из поварих, чтобы помогать на кухне. Она была такая милая, мы все её очень полюбили, но мы слишком поздно поняли, что произошло, – она была обесчещена.
Рауль выразился высокопарно, сейчас никто так не говорит, но прозвучало это совсем не смешно.
– Наши господа, люди благородные, не могли допустить у себя в доме такого позора, не могла незамужняя девица, ожидающая ребёнка, оставаться жить у них под крышей. Им пришлось её прогнать.
Я не поверила своим ушам:
– Женщина не могла иметь ребенка, если она не замужем?
– Нет, конечно! Люди от таких отрекались, а Бог наказывал. Это же грех.
– Бог, значит, наказывал за такой грех? – возмутилась я. – А чего тогда господа вмешивались? Дождались бы божьего наказания!