Страница 56 из 106
По лицу Беккета скользнула тревога.
— Ты нормально спала?
— Лучше, чем за последние годы. А ты?
Он улыбнулся.
— То же самое. Наверное, эти диваны волшебные.
Я не думала, что дело в мебели. Все было в том, что рядом, всего в нескольких шагах, был человек, которому я небезразлична. Это позволило мне расслабиться так, как я уже очень давно не могла. Часть тепла этого мгновения исчезла, когда я поняла: Беккет, скорее всего, не испытывал ничего подобного. У него наверняка было много отношений. Женщины, которые согревали его постель и тело. От этой мысли живот неприятно сжался.
— Что случилось?
Я покачала головой и отпила кофе.
— Ничего.
— Кажется, мы договаривались не говорить полуправду?
Я поставила кружку и провела пальцем по ее боку, выводя бессмысленный узор.
— Я просто поняла, что очень многого о тебе не знаю.
Он приподнял бровь.
— Например?
Я даже не знала, как спросить о том, что хотела узнать.
— Например, оставил ли ты в Венесуэле кого-то, кто был тебе дорог.
Беккет замер, и все следы прежнего веселья исчезли.
Я поспешила заполнить тишину.
— Прости, мне не стоило спрашивать. Это не мое дело.
— Адди, — перебил он, — мы друзья. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно. И нет, возвращаясь домой, я никого не оставил. Моя работа почти не оставляла времени на отношения. Иногда свидания без обязательств, но, честно, ничего серьезного у меня не было.
Что-то, туго скрученное глубоко внутри меня, ослабло от его слов.
— О.
Его губы тронула улыбка, но в этом движении было что-то натянутое.
— Женщины не выстраиваются в очередь к мужчине, который срывается в любое время суток, постоянно отменяет планы и половину времени мыслями где-то далеко.
— Значит, они идиотки.
Беккет тихо рассмеялся.
— Идиотки, значит?
— Ты переживаешь за свою работу. Хочешь быть уверен, что делаешь ее как можно лучше. Это достойно уважения.
Кадык Беккета дернулся, когда он сглотнул.
— Я стараюсь. Не всегда получается.
— А у кого получается?
— Пожалуй, тут ты права.
Он положил себе на тарелку немного гуакамоле.
— А ты? У тебя когда-нибудь был…?
Жар ударил мне в щеки.
— Был кое-кто. Вроде того.
— Вроде того?
— Отцу понадобились кое-какие работы с электрикой в нашем амбаре. Сам он не справлялся. У электрика был сын, он ему помогал.
Губы Беккета дрогнули.
— И расцвела юная любовь?
Я покачала головой, улыбаясь своей тарелке.
— Не любовь. Скорее доброта? Он стал первым человеком за очень долгое время, кто отнесся ко мне по-настоящему мягко и заботливо.
В груди разлилось жжение. Воспоминания пытались прорваться из темноты.
— Это было как раз тогда, когда отец говорил, что обещает меня одному из своих друзей или их сыновей.
Пальцы Беккета сильнее сжали ложку.
Я опустила взгляд на тарелку.
— Я не хотела, чтобы мой первый раз был с человеком, которого выбрала не я.
— Поэтому ты сделала выбор первой.
Я медленно кивнула.
— Кевин был добрым и нежным. И я не жалею о своем выборе. Даже если это была не любовь. Это был один из немногих разов, когда я чувствовала, что сама распоряжаюсь своей жизнью.
На челюсти Беккета дернулся мускул.
— Что случилось потом?
— Работу закончили, и Кевин уехал. Он ведь не обещал мне вечность. И все равно у него не было бы способа связаться со мной. Телефона у меня не было, а отец не разрешал мне получать почту.
— Твой отец не заслуживает даже дышать этим воздухом, — процедил Беккет.
Я резко подняла голову и увидела ярость, пылавшую в его глазах.
— Со мной все в порядке. Я выбралась.
— Я знаю. И чертовски рад этому. Но это не меняет того, что он терроризировал тебя всю жизнь. Украл у тебя столько свободы, сколько смог.
— Он пытался ее украсть. Но у него не вышло.
Потому что я сидела в кухонном уголке с Беккетом. Прошлой ночью я спала с ним на диване. Сегодня утром приготовила рецепт, который хотела попробовать. Через час или около того я пойду на работу, которую выбрала сама. Надену одежду, которую выбрала сама, и серьги в уши, которые он никогда не позволял мне проколоть. Я находила свою свободу.
24