Рваные звезды

— Это ничего не изменит. Ты — не они. Не отец. Не мать. Ты — Эв. Ты делаешь жизнь вокруг лучше. В тебя невозможно не влюбиться.

Сердце сбилось с ритма.

— Я люблю тебя, Эв. Тебе не нужно отвечать сейчас. Просто знай это. И ничто из того, что сделает твоя семья, этого не изменит.

Воздуха стало мало. Он словно толкнул нас с обрыва, откуда нет пути назад.

Я чувствовала эти слова. Но не могла их произнести. Вместо них я дала ему себя.

Я поцеловала его резко, почти отчаянно. Он ответил так же — без уступок, шаг за шагом. Поднял меня одним движением.

— Хейз, рука…

— Плевать на руку.

Он снова накрыл мои губы. Я уже не спорила. Мы, спотыкаясь, прошли по коридору, пока не оказались в спальне.

Я стянула с него футболку. Он расстегнул джинсы. Я сняла шорты и майку сама. Он остановил меня, когда я потянулась к бюстгальтеру.

— Подожди. Мне нравится, как это на тебе. Дай запомнить.

— Хочешь, дам что-то еще для памяти?

Я коснулась его, медленно, дразня.

Он тихо вдохнул и откинул мою голову назад. Его губы скользнули по шее, ниже, пока он не заставил меня выгнуться от удовольствия.

— Так?

— Не худший вариант.

Он тихо рассмеялся, и это отозвалось во мне теплом.

Хейз расстегнул бюстгальтер. Потом медленно стянул кружево с бедер.

— Ты невероятная. В кружеве или в моей футболке — не важно. Ты лишаешь меня дыхания.

Три слова рвались наружу. Я чувствовала их. Но не могла произнести.

— Я принимаю таблетки, — сказала я вместо этого.

Он посмотрел мне в глаза.

— Я проверялся. Ты уверена?

Я кивнула.

— Я тебе доверяю.

Он понял, что я ему отдаю. Доверие. Когда так много людей меня подводили, я верила, что он не причинит боли.

Он уложил меня на кровать почти бережно. Его прикосновения были внимательными, неторопливыми.

Когда он вошел в меня, он тихо повторил:

— Я люблю тебя.

Он двигался без спешки, но каждая секунда разжигала меня сильнее.

Ему не нужны были слова, чтобы доказать свои чувства. Он доказывал их каждым прикосновением.

И когда я растворилась вместе с ним, я произнесла их про себя.

Зная, что они навсегда останутся правдой. Даже если мне так и не хватит смелости сказать их вслух.

39