Рваные звезды

— Это приглашение без срока давности.

Я коснулась его руки.

— Спасибо.

Я хотела соединить лучшее из прошлого — Бена, Адди — с будущим, которое строила. В этом и был смысл моего возвращения. Соединить старое и новое и создать нечто цельное.

Как бы я ни пыталась перечеркнуть прошлое и стать другой — без отца в тюрьме, без брата, который решает все кулаками, без матери, растворившейся в тени, — это была не я.

И именно пережитое дало мне силу и сочувствие.

— Как мило вы устроились.

Я подняла голову. По траве шел Иэн. Я не встала и не показала тревоги. Просто сделала глоток колы.

— Привет, Иэн.

Он проигнорировал меня и обратился к Бену.

— Аллен ждет тебя на ранчо. Проблема с водяным насосом. Никто не может разобраться.

Бен всегда умел обращаться с техникой. Он вечно разбирал старые приборы и собирал обратно.

— Подъеду, как доем.

Иэн сорвал шляпу с головы.

— Ты выберешь ее вместо людей, которые поддерживали тебя всю жизнь?

Бен закатил глаза.

— Дело не в выборе стороны. Я голоден и хочу спокойно поесть. И все равно нужно дождаться Адди.

— Я подожду Адди, — процедил Иэн.

Бен хотел возразить, но я остановила его.

— Возьми с собой. Договорим в другой раз.

Он посмотрел на меня внимательно, будто проверяя, правда ли я так думаю. Этот взгляд сжал мне сердце. В нем было обещание, что на этот раз он не отступит перед Иэном.

Я едва заметно кивнула, и он поднялся, забрав еду.

— Значит, наконец-то учишься знать свое место? — бросил Иэн.

— Мое место там, где я решу.

Брат усмехнулся и повернулся к Бену.

— У нее всегда были грандиозные планы. Держись подальше. Она готова была пожертвовать кем угодно ради цели. Поэтому и одна. Сожгла все мосты.

— Не знаю, — сказал Бен. — Пара больших идей никому не мешает.

Он подмигнул мне, и они пошли через парк. Я медленно выдохнула.

Похоже, так теперь и будет. Брат, возможно, угомонится. И Аллен тоже. Они не станут друзьями, но, может, ограничатся колкостями.

Я лишь надеялась, что Бен и Адди выдержат это.

Тогда, возможно, я смогу соединить оба своих мира и перестану быть такой одинокой.

Может быть, я построю ту насыщенную жизнь, о которой всегда мечтала.

Если сумею удержать все ее части.



— Ты закроешь? — спросил Тим, собирая бутылку с водой, телефон и ключи.

— Без проблем. Хочу дописать карты, чтобы не тянулись хвостом.

— Бумажная волокита никому не в радость.

— А то еще придешь ко мне с выговором, если не сдам вовремя.

Тим усмехнулся.

— Я и правда грозен.

— Мы тут все дрожим от страха.

— Так и надо.

Он махнул рукой и вышел через парадную дверь, а я снова уткнулась в папку. Сегодня Майлс доверил мне осмотр Коды спустя две недели после травмы. Щенок поправлялся отлично и, несмотря на гипс, носился бодро.

Я улыбнулась. Овчарка доводила Хейза до инфаркта по нескольку раз в день. Он брал Коду с собой на работу, чтобы присматривать, но пес лез во все углы. Прыгал с мебели и обратно, а Хейз не решался держать его в клетке целый день.

Еще пару недель — и гипс снимут. Тогда они оба вздохнут свободно. Хотя, кажется, Кода уже привык ездить с Хейзом в участок, и теперь удержать его дома будет непросто. Вполне может стать талисманом шерифского отдела.

Я быстро пролистала оставшиеся карты, тщательно проверяя записи. Новенькой хотелось доказать, что я справляюсь и не добавляю работы другим. Перечитав последнюю страницу, я закрыла папку и встала, потянувшись.

Темнота за окном застала меня врасплох. Я посмотрела на часы — уже после девяти. По четвергам мы работали допоздна, чтобы люди успевали привести питомцев после работы. День выходил длинным. Желудок громко напомнил об этом.

Похоже, сегодня будет вечер замороженной пиццы. Я разложила папки по местам, взяла сумку и проверила, все ли светильники выключены.

Сигнализацию я поставила быстро, дверь заперла и направилась к машине. Луна почти полная, небо еще не черное — густые сумерки. Мой любимый час. Видно достаточно, но вокруг разлито что-то волшебное.

Поем пиццу на задней веранде. Может, даже воспользуюсь летним душем. Тепло позволяет. Я нажала кнопку на брелоке, и в этот момент чья-то рука обхватила меня за талию, другая зажала рот, резко дернув назад.

От шока перехватило дыхание, мышцы будто окаменели. Первые секунды растянулись в вечность. Мир сузился до узкого тоннеля. Я поняла, что к губам прижата ткань. Запах хлопка и приторная сладость вырвали меня из ступора.

Я вцепилась зубами изо всех сил. Мужчина позади взвыл, ткань упала. Голова стала тяжелой, движения — вязкими. Что бы ни было на этой тряпке, оно уже действовало.

Но я успела ударить его локтем в ребра.

— Эй! Что ты делаешь? Отпусти ее!

Голос донесся с улицы, будто издалека. Рука разжалась, и я рухнула вниз. Вспышка боли и затем пустота.

23