Страница 50 из 98
Глава 26
Эверли
Я крутила ключи на указательном пальце, прислонившись к капоту внедорожника. За последние недели я заметила закономерность. Каждый понедельник кто-то привозил Адди в город. Иногда Аллен. Иногда Иэн. Но время от времени мне везло, и это был Бен. И всегда она проходила мимо именно в мой обеденный перерыв.
Сегодня я решила не полагаться на случай. В хозяйственном магазине я услышала, как рабочие обсуждали установку забора на ранчо Кемперов. Аллен никогда не оставил бы рабочих без присмотра. Я надеялась, что это значит: сегодня Адди привезет Бен.
Я подняла голову, когда из-за угла появились две фигуры — Адди с сумкой на плече и Бен рядом. Я оттолкнулась от машины и пошла им навстречу.
— Адди, можно с тобой поговорить?
Она проигнорировала меня и прошла мимо.
— Адди, пожалуйста.
Бен подошел ближе.
— Дай ей время. Ей нужно поверить, что ты вернулась навсегда. Ты же знаешь Адди. Она не сразу начинает доверять.
Я тихо выругалась. То, что мать бросила ее с этим подонком-отцом, сильно ее надломило. А я лишь повторила тот же круг.
— Не знаю, простит ли она меня когда-нибудь.
Он сжал мое плечо.
— Простит. Обещаю.
— Хотела бы я быть такой уверенной.
— Я знаю Адди. И знаю тебя. Эви, ты никогда не отступала от того, чего по-настоящему хотела. У Адди высокие стены, но ты всегда умела через них перебраться.
Это было раньше. Когда Адди считала меня союзницей. Теперь, кажется, я для нее враг.
Бен кивнул в сторону улицы.
— Пройдешься со мной? Нужно купить кое-что для мамы в магазине тканей. Если, конечно, ты не занята.
Я посмотрела на маленькую сумку-холодильник в руке. Я приготовила еду на двоих, надеясь уговорить Адди пообедать со мной. Подняла сумку.
— Голоден? Я хотела перекусить в парке. Если ты не спешишь.
— Ткань и нитки подождут.
Мы направились в маленький парк в нескольких кварталах от ветклиники. Он был безупречно ухожен. Трава подстрижена идеально, столы каждую зиму обновляли. Похоже, с моего последнего приезда поставили новую площадку. Появилась даже зона с фонтанами. Несколько детей визжали от радости, бегая под струями воды.
Бен выбрал столик в тени осины. Я расстегнула сумку, достала два сэндвича, пакет чипсов и две банки газировки. Он смягчился, глядя на меня.
— Ты надеялась, что Адди присоединится.
— Надежда умирает последней.
— Присоединится. Со временем. Просто…
— Дать ей время. Я знаю.
Бен развернул сэндвич своим привычным, аккуратным движением.
— Выглядит аппетитно.
— Предупреждаю, он без мяса. Но вкусный, честно.
Он приподнял бровь.
— Теперь ты вегетарианка?
— Профдеформация.
— Понимаю. У тебя всегда было мягкое сердце к зверью.
Я развернула свой сэндвич и открыла банку колы.
— Как ты сам?
Бен запил кусок сэндвича.
— Год выдался тяжелый, но я держусь.
— Я слышала, что твоя жена умерла. Мне очень жаль.
Его кадык дернулся, когда он сглотнул.
— Она была удивительной. Моя Лиза. Тебе бы она понравилась. Умела мягко направить. И могла идти наперекор, так что Аллен и не замечал.
— Если она умела обводить Аллена вокруг пальца, мы бы точно подружились.
— Думаю, да. Я скучаю по ней каждый день.
— Значит, ты очень ее любил.
Я никогда не знала такой любви. Пыталась представить, чтобы обо мне говорили с такой же тихой нежностью. Но не могла.
— Ты права. Но трудно жить с чувством вины. С миллионом «а если бы». Мама говорит, мы не всегда понимаем Божий замысел. Но эта дорога кажется мне слишком жестокой.
Его слова больно сжали сердце. Я не знала, чем утешить. Хотелось найти хоть что-то, но мысли рассыпались.
— Думаю, если Бог такой, каким Его считают, Он выдержит нашу злость и скорбь. И ярость тоже. Опасно не это. Опасно, когда мы запираем все внутри.
Бен посмотрел на меня внимательно.
— Ты запираешь?
— Может, это не лучшее слово. Но мне трудно найти покой. Трудно держать в себе и гнев, и любовь одновременно.
Порой казалось, во мне есть место только для одного. Либо я злюсь на мать за все, что она мне причинила. Либо вспоминаю, как мы вместе копались в саду или шли по тропе, и она учила меня различать съедобные растения. Удержать и то и другое сразу я не умею.
— Она любила тебя. Ты ведь это знаешь? Я понимаю, она была неидеальна. Далеко не идеальна. Но она сожалела, что не смогла лучше тебя защитить. Мы оба несли этот груз.
Во мне снова вспыхнула внутренняя война. Я тянулась к прощению и одновременно чувствовала, что его все равно не хватит.
— Я пытаюсь лучше ее понять. Наверное, поэтому мне и нужно было вернуться.
Я ковыряла корочку сэндвича.
— Я научилась сочувствовать ей. Особенно той девчонке, что так рано вышла замуж. Она не понимала, во что ввязывается. Когда родился Иэн, ей едва исполнилось девятнадцать. Немногие в таком возрасте справились бы.
— Но она старалась.
— Уверена, что старалась. Но потом она увязла в папиных теориях заговора. Провалилась в эту нору с головой. Все время жила, оглядываясь на его настроение. — Я разорвала корочку на мелкие куски. — Теперь я понимаю, что он давил на нее эмоциями. Он никогда не поднимал на нее руку. Но если она его раздражала, он замыкался или унижал ее. Когда это повторяется, начинаешь ходить по струнке.
Бен нахмурился, глядя на еду.
— Думаю, с Алленом она вела себя так же. После твоего отъезда она делала все, что он говорил, почти безжизненно.
— В ней уже не осталось сил сопротивляться.
— Похоже на правду, — согласился он. — Ненавижу, как он руководит. Гораздо сильнее влияние, когда люди уважают тебя, а не боятся.
Я сделала глоток газировки.
— Твои родители именно так живут.
Какими бы ни были их убеждения, они никогда не навязывали их другим. Работали и показывали пример.
— Надеюсь, когда-нибудь стану хотя бы наполовину таким, как отец.
— Станешь.
Бен крутил язычок банки, словно отбивал ритм.
— Ты всегда можешь пожить у них. Или у меня. В любое время. Мне не нравится мысль, что ты одна в той хижине.
— Я не могу, Бен.
Слишком близко. Слишком много из того мира, от которого я бежала.
— Я хочу быть там, где сейчас.
Впервые мне казалось, что я строю настоящий дом. Может, дело в поддержке Истонов. Или в том, как мы с Шайло ставили ограждения и загоны начали обретать форму. Я уже видела, чем станет это место.
Губы Бена сжались, но он кивнул.