Рваные звезды

— Мне нужно было уехать. Ты знаешь это. Но мне жаль, что я оставила и тебя.

В ее глазах блеснули слезы, и она поспешно смахнула их.

— Без тебя было одиноко.

Я могла представить. После всего, что случилось с моим отцом, Аллен еще сильнее закрутил гайки. Адди оказалась отрезана от мира.

— Но у тебя был Бен, правда?

— Он старается заходить, когда может. Но у него была жена, и… — Она запнулась.

Я почти забыла, что говорил Иэн о жене Бена.

— Что случилось?

Адди выровняла приборы на салфетке.

— Я точно не знаю. Было сильное кровотечение, и его не смогли остановить. Когда он довез ее до больницы, было уже поздно. И для нее, и для ребенка.

У меня перехватило дыхание, когда воображение дорисовало картину.

— Он сам повез ее в больницу?

— Ему не разрешали, но Бен все равно повез. — Тень пробежала по ее лицу. — Папа винит врачей.

Конечно, винит. Аллен и мой отец подпитывали друг друга своими теориями заговора. Аллен видел, что папа зашел слишком далеко, и ему было все равно. Никому из них не было дела.

— Как сейчас Бен?

Меня терзала вина за то, как я оттолкнула его в первый день у домика. Он научился противостоять родителям и Аллену слишком дорогой ценой.

Адди снова поправила приборы.

— Немного лучше, наверное. Но он винит себя, что не повез ее раньше.

Такой груз может утопить человека.

— Ему нужно научиться отпускать хоть часть этого.

— А ты научилась?

Я взяла стакан с водой, сделала глоток и поставила его обратно.

— Пытаюсь. Поэтому я и вернулась. Чтобы наконец примириться с прошлым. Попробовать отпустить.

— Ты виделась с Истонами?

— Они… удивительные. Все так иначе, чем у нас. Они помогают друг другу. Поддерживают.

Взгляд Адди скользнул к окну.

— Мы с тобой тоже поддерживали друг друга.

Я протянула руку и накрыла ее ладонь своей. Адди вздрогнула, но я не отпустила.

— Да. И я хочу, чтобы это вернулось. Я вернулась и ради тебя. Я безумно по тебе скучала.

— Камешек в банку за ругань.

Я рассмеялась. Мама пришла в ужас, когда Иэн подхватил пару крепких словечек, и это дошло до меня. В первый раз, когда я сказала черт, она уронила стакан лимонада, и тот разбился. Мама тут же завела банку для ругани. Каждый раз, когда мы срывались, мы должны были принести с улицы камешек и бросить его в банку, а еще выполнить дополнительную работу. Когда банка наполнялась, нас ждал большой и неприятный труд. Я вечно таскала камешки.

— Боюсь, банка так и не справилась со своей задачей.

Уголки ее губ дрогнули.

— Я заметила. — Она помолчала. — Ты работаешь в ветклинике?

Любопытство в ее голосе разожгло во мне новую злость на дядю, но я ответила спокойно:

— Да. Сначала я закончила колледж, потом прошла ускоренную программу для ветеринарных ассистентов.

— Ты всегда хотела работать с животными. И теперь работаешь.

— Я все равно построю приют. На земле мамы. Ты могла бы помочь, Адди. Переезжай ко мне. Мы сделаем это вместе.

Ее глаза расширились.

— Я… я не могу. Ты знаешь это, Эви.

— Тебе двадцать четыре, Адди. Ты можешь уйти. Он не сможет тебя удержать.

— Это не так просто. У меня ничего нет. И никого.

— У тебя есть я.

На ее лице промелькнула буря чувств.

— А если ты снова уедешь? Как и все остальные.

Она резко встала.

— Это была плохая идея. Мне пора.

— Адди, подожди…

— Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

20