Рваные звезды

Глава 24

Хейз

Мои ноги ударяли по земле сильнее, чем нужно, но эта отдача в костях была мне кстати. Легкая боль и жжение в легких стали разрядкой. Мне она была необходима после самой длинной недели в жизни.

Вечерами я помогал семье у Эверли, днем занимался делом Кэмми и расследованием пожара. Мне нужен был выход. Единственное, в чем был прогресс, — расчистка сарая. Обломки вывезли, землю выровняли, готовя место для того, что эви захочет там построить.

По делу Кэмми мы зашли в тупик. Никто не видел мужчину, подходящего под описание. И я не скрывал, что часть меня надеялась: это был кто-то проезжий. Что нам не придется больше выезжать на такие вызовы.

С пожаром у Эверли мы пришли к тому же. Только теперь у меня было предположение, кто виноват. Я спросил у Эви, можно ли поставить пару охотничьих камер вдоль ее подъездной дороги для безопасности. Она неохотно согласилась, и я проследил, чтобы слух о камерах разошелся. Честно говоря, толку от них немного — земли слишком много. Но я надеялся, что это заставит желающих навредить дважды подумать.

Кода, радостно перепрыгивая, пересек тропу, знакомую нам до мелочей, и я невольно усмехнулся. В его морде было чистое счастье. Похоже, пробежка была нужна нам обоим.

Он умчался в лес, а я остался на тропе. Летние вечера с пробежками после работы — одно из моих любимых удовольствий. Еще озеро. Но в этом году я бывал там слишком редко.

Вой разорвал воздух, и я едва не споткнулся. Это был не перекличка зверей. Это был крик боли. И он принадлежал моей собаке.

Я сорвался с тропы на звук.

— Кода! Ты где?

Он снова вскрикнул, и я ускорился. Других звуков не было, и я надеялся, что все не так плохо. Я снова позвал его и услышал тихий скулеж.

Я увидел его, сжавшегося на земле, и грудь сдавило.

— Кода. Что случилось, мальчик?

Он попытался подползти ко мне и вскрикнул. Я опустился на колени.

— Не двигайся. Все будет хорошо.

Я замер. Ничего не было хорошо. Задняя лапа Коды была зажата в капкане. Я выругался, увидев кровь, сочащуюся из раны.

Кода заскулил и прижался ко мне. Я зарылся пальцами в его шерсть, почесал за ушами, пытаясь его успокоить.

— Мы тебя вытащим. Сначала будет больнее, потом станет легче. Потерпишь?

Кода лизнул меня в щеку.

— Ладно. Считаю это согласием.

Я осторожно осмотрел капкан, стараясь не дергать Коду. И злость разлилась по венам. Ни один капкан нельзя назвать гуманным, но этот — из самых жестоких. Я не удивлюсь, если сила сжатия сломала ему кость.

— Поехали, дружище.

Одним резким движением я надавил на рычаги по бокам капкана. Кода взвыл от боли, но выдернул лапу. Как только он освободился, я отпустил рычаги, и челюсти с лязгом сомкнулись.

Я обнял его, пока он тихо скулил.

— Все, все. Я с тобой.

Я медленно провел руками по его телу до лапы, но он не подпустил меня к ране.

— Хорошо. Не трогаю.

Я поднялся.

— Сможешь встать?

Кода попытался, но вскрикнул и поднял лапу, не касаясь земли.

Я провел рукой по волосам, перебирая варианты. Достал телефон. Одна полоска сигнала. Сначала набрал Хэдли — у нее сегодня выходной. Связи не было.

— Придется выкручиваться, приятель.

Кода посмотрел на меня печальными глазами.

— Я знаю. Я найду того, кто это сделал.

Я отметил в телефоне наше место на тропе, чтобы вернуться и все проверить. Потом убрал его в карман.

— Надеюсь, Хэдс и Шай не перекармливали тебя лакомствами.

Я застонал, поднимая Коду на руки.

— Определенно перекармливали.

Впереди было почти восемь километров до начала тропы. Дорога обещала быть долгой.



— Все в порядке, приятель. Мы приехали.

Я затормозил на парковке перед ветклиникой. Кода заскулил на заднем сиденье.

Всю дорогу меня метало между яростью и тревогой. Адреналин помог донести его до машины у начала тропы. Но стоило мне сесть за руль, как он схлынул. Остались злость и страх.

Я распахнул дверь, выскочил наружу и обошел машину, чтобы взять Коду. Руки дрогнули под его весом.

— Говорю тебе, как только поправишься — сядешь на диету.

Кода лишь тихо простонал от боли. Я поспешил к крыльцу, и прежде чем успел подняться, дверь распахнулась. Глаза Эверли расширились.

— Что случилось?

— Капкан на тропе у Беар-Крик.

В ее глазах вспыхнул синий, обжигающий гнев.

— Тот, кто ставит такие капканы, сам должен в один угодить. Заходи. Я как раз закрывалась. Майлс уехал, но вернется.

Я даже не подумал, что уже после пяти. Мне было важно только одно — добраться сюда.

Эверли провела нас в смотровую. Я осторожно уложил Коду на стол. Она гладила его по морде одной рукой, другой достала телефон.

— Привет, Майлс. У меня здесь Хейз Истон с Кодой.

Ее ладонь мягко, но уверенно скользнула к раненой лапе. Стоило ей едва коснуться, как Кода заскулил.

— Он попал лапой в капкан. Боюсь, может быть перелом.

Она кивала, слушая, коротко отвечала. В какой-то момент достала из сумки стетоскоп и приложила к груди Коды.

— Сердце бьется ровно и сильно.

От этих слов у меня подкосились ноги. Я едва не сел на стул. Эверли повесила стетоскоп на шею и снова стала гладить Коду.

— Хорошо. Я сделаю это сейчас. Увидимся, когда ты приедешь.

Она завершила вызов и убрала телефон.

— Он приедет как сможет. Уехал к Каллаханам — там лошадь вот-вот ожеребится. Дорога займет время. А пока я введу обезболивающее, чтобы Коде стало легче. Ты не против?

— Конечно. Делай все, что нужно.

— Я сейчас.

Она скрылась в подсобке.

Я занял ее место у головы Коды, погладил его.

— Все будет хорошо.

Дверь открылась, и Эверли вернулась со шприцем.

— Если останешься у головы, будет отлично. Собаки обычно не любят уколы, но я умею делать их почти безболезненно. Мне часто достаются сложные случаи.

— Хорошо.

Я погладил Коду по щеке.

— Покажи Эв, какой ты крепкий, ладно?

Тепло от ее тела коснулось меня, когда она подошла ближе и ввела иглу в холку. Одной рукой она собрала кожу, другой ловко сделала укол. Кода даже не дернулся.

— Похоже, он ничего не почувствовал.

Она продолжала гладить его, снимая возможный дискомфорт.

— Надеюсь, скоро подействует. Обычно нужно несколько минут.

Я почесывал Коду за ушами, ритмично, пока его веки не опустились, а дыхание не стало глубоким. Я осторожно убрал руку.

— Кажется, он уснул.