Страница 19 из 98
Глава 11
Эверли
Я протянула ладонь с парой миндальных орехов. Чип схватил их и, смешно переваливаясь, ускакал через пол, унося добычу в свой новый домик. Я вырезала в дверце шкафа небольшое отверстие, чтобы он мог легко входить и выходить. Мой единственный друг в Волф-Гэпе начал ко мне привыкать. Брал орехи прямо из рук и иногда выбирался посмотреть, как я работаю.
Я вернулась на кухню. Все шкафы были покрашены, новая фурнитура уже стояла. Духовку, скорее всего, придется менять в ближайшие месяцы, но пока она работала. Холодильник оказался на удивление в хорошем состоянии, и после генеральной уборки я больше не боялась класть туда еду.
Я оглядела помещение. Диван, кресло и журнальный столик встали неожиданно удачно. А вот стулья и стол для задней террасы были нужны отчаянно. Зато для крыльца я ухитрилась купить два кресла-качалки почти за бесценок.
Звук шин по гравию заставил меня напрячься. Если это снова Хейз, я и правда выпишу запретительный ордер — против него. Я подошла к окну, скользнув за занавески, которые повесила всего несколько часов назад. Одна рука потянулась к дробовику в сейфе, другой я отодвинула льняную ткань ровно настолько, чтобы выглянуть наружу.
Незнакомый грузовик перевалил через холм и остановился перед домиком. Солнечные блики мешали разглядеть водителя. Я подняла дробовик, уперев приклад в плечо, но оставив ствол направленным вниз.
Из кабины вышла женщина — миниатюрная, средних лет, с проблесками седины в светлых волосах. Она потянулась обратно в салон за чем-то, и я снова напряглась, но тут же чуть расслабилась, увидев накрытую форму для запеканки.
Поставив дробовик обратно в угол, я подошла к двери. Стоило мне открыть ее, как воспоминания накрыли с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Горе и паника. Рыдания облегчения. Ее боль тогда была самой осязаемой — она заполнила воздух и едва не задушила меня.
Наверное, миссис Истон прочитала панику на моем лице, потому что улыбнулась шире.
— Здравствуй, Эверли. Я так рада тебя видеть, — она тихо усмехнулась. — Это прозвучало глупо. Скажу просто: я правда рада тебя видеть.
— Привет, — это было единственное слово, которое я смогла из себя выдавить.
Миссис Истон поднялась по ступенькам и протянула мне форму.
— Надеюсь, ты ешь сыр. Это моя фирменная лазанья со шпинатом. Даже моя семья, обожающая мясо, не может от нее оторваться.
— Спасибо, миссис Истон, — я помедлила. — Хейз ведь не просил вас меня отравить?
Она расхохоталась.
— Даже если бы и просил, я бы его не послушала, — потом посерьезнела. — Он встретил тебя не слишком радушно, да?
— Парад в мою честь он не планирует.
Она поджала губы.
— Прости за это. Он… в общем, мы поговорим. Убери пока это в холодильник, а потом посидим в тех красивых качалках у тебя на крыльце.
Я кивнула и вошла в дом, но миссис Истон за мной не последовала. Я заметила, как она смотрит мимо домика — на дом и навес дальше, и как в ее глазах мелькает боль. Господи, может, здесь и правда нужно было все сжечь. Это место приносило слишком много боли и почти никому не давало исцеления. Я на миг закрыла глаза. Я собиралась это изменить. Сделать здесь убежище. И тогда, возможно, это место сможет влиять на людей совсем иначе.
Я поставила лазанью в холодильник, достала кувшин лимонада, взяла два стакана, наполнила их и вышла обратно на крыльцо. Один я протянула женщине, которая смотрела на расстилающуюся вокруг землю.
— Вот, миссис Истон.
— Спасибо, милая. Для друзей я Джулия. Миссис Истон — это моя свекровь.
Я кивнула, не зная, было ли это приглашением. Подругами мы точно не были.
Она отпила лимонад.
— Очень вкусно. Свежевыжатый?
— По-моему, так всегда лучше.
— Согласна. И пить его, глядя на такой вид, тоже приятно.
Я подняла глаза на простор перед нами. Лес обрывался вниз, и казалось, что земля тянется бесконечно. Ранчо и фермы. Озеро и волнистые холмы. Я скучала по этому виду. Переехав в город, я скучала по тому покою, который он давал, по ощущению собственной малости в масштабах мира.
— Я рада снова его видеть.
Джулия приподняла стакан в сторону полей с коровами и несколькими лошадьми и указала на группу зданий, едва различимых вдали.
— Там наше ранчо. В семье моего мужа оно уже не одно поколение.
Я всегда гадала о людях, которые там жили. Какой была их жизнь. Будил ли их отец среди ночи для тренировок, готовя к нападению, в которое был уверен. Ходили ли дети в школу.
— Я не знала. В детстве я часто об этом думала.
Джулия повернулась ко мне.
— И каково это — вернуться?
В теплоте ее голоса было что-то такое, что заставляло меня захотеть выложить все свои тайны и боль. Сложить их у ее ног и спросить, сможет ли она их исцелить.
— Все примерно так, как я и ожидала. Я знаю, что этот город не хочет меня здесь.
— Ерунда. Я и есть этот город. И я хочу, чтобы ты была здесь.
— Вы не можете. Не по-настоящему. Я знаю, что Хейз прав. Я напоминаю всем вам о плохих воспоминаниях.
Джулия взяла мою руку и крепко сжала.
— Да, плохие воспоминания неизбежно всплывают. Но ты еще и напоминание о самом лучшем. О том, как я снова обрела свою девочку, как наша семья стала целой. Это ты мне дала.
В горле защипало.
— Мне так жаль, через что он заставил вас пройти. И жаль, что я не набралась смелости приехать раньше.
— О, Эверли. Нет. Это не твоя ноша. Ты сама была ребенком. И при этом невероятно смелым. Я каждую ночь благодарю Бога за тебя.
Одинокая слеза скользнула из уголка глаза.
— Как она сейчас?
— У Шайло все хорошо. Она всегда будет немного другой, не стану лгать. То, что с ней случилось, и все, что было потом, оставило след. Она не любит внимания и живет по своим правилам. Но она счастлива. Обожает помогать мне и Гейбу на ранчо. И у нее настоящий дар с лошадьми.
— Я рада, что с ней все в порядке.
Джулия похлопала меня по руке и отпустила.
— Я тоже. Скоро она, наверное, сама сюда приедет. Мне кажется, ты ей любопытна.
— Она может приезжать когда угодно.
Мне трудно было представить ту маленькую девочку взрослой. Но мне нужно было это увидеть. Были слова, которые я должна была сказать. Похожие на те, что сказала ее матери, но другие.
— Шай будет рада это услышать. И Гейб тоже хотел бы познакомиться с тобой официально. Хэдли — тоже.