Безупречное проклятье

— Простите? — переспросила Лиза, неуверенно глянув на себя. Тонкая белая кофточка была разорвана в нескольких местах, покрыта пылью и заляпана кровью. Юбка измята и усеяна пятнами грязи. Ладони и колени разбиты, кожа стёсана, тут и там царапины и наливающиеся чернотой синяки.

— Дело не в вашем внешнем виде, — будто послушав её мысли, произнёс хозяин дома. — А в ваших ранах. Их нужно обработать.

— Они… не болят, — ответила Лиза, безразлично рассматривая порез, пересекающий запястье.

«В какой момент он появился? — думала она, глядя на свою руку как на чужую. — Не помню».

— Лиза, — с нескрываемой иронией позвал Велижский. — Либо ты пойдёшь в душ сама, либо я отнесу тебя на руках. Меня устроят оба варианта. А тебя?

И он склонил голову к плечу. На дне зелёных глаз сверкали огоньки.

Ничего не ответив, девушка развернулась и отправилась назад на второй этаж. В гостевой спальне была своя ванная комната.

Когда она вышла из душа, окружённая облаком пара, на улице уже окончательно стемнело. В комнате был включён торшер, мягко рассеивающий тьму и создающий очень приватную атмосферу.

Атмосферу, в которой не хотелось бы оказаться вместе со своим начальником.

Велижский стоял у окна. Его ничуть не смущало, что он находится в спальне, которую сам же отдал практически посторонней девушке… которая появилась перед ним в одном влажном полотенце.

— Садитесь, — указал он рукой на кровать, где уже были разложены медицинские принадлежности.

— Я хотела бы сперва переодеться, — проговорила Лиза, пытаясь повыше поднять полотенце и нервно оглядываясь на дверь.

Она была заперта. Хотя это было лишено всякого смысла. В доме они находились вдвоём.

— А зачем? — с фирменной полуулыбкой почти ласково поинтересовался Велижский. Почти — потому что Лиза видела, как на дне его глаз скапливалось что-то, что не собиралось давать ей выбор.

«Будет так, как он решит. Без вариантов».

— Всё равно придётся снимать, — заявил Велижский легко, так, словно они обсуждали погоду на завтра.

Хотя Лиза уже знала: завтра будет ветрено.

И пока она стояла, безучастно глядя в пол, Велижский приблизился к кровати, нашёл бутылочку с перекисью водорода и ватные тампоны.

— Лиза, — с отчётливым предупреждением холодно начал Велижский, когда она, игнорируя его ожидание, не сдвинулась с места. — Не провоцируй меня на то, что тебе не понравится.

— Зачем вы это делаете? — слова вырвались сами, пока она, сжимая пальцами левой руки правое запястье, неотрывно глядела в пол.

— Что? Забочусь о тебе? — мужской голос смягчился, приобрёл выразительную тягучесть. — Лиза, Лиза… — проговорил мужчина, тихонько посмеиваясь.

Бросив лекарства на постель, он в два шага оказался рядом с ней. Протянув руку, Велижский прикоснулся к её волосам, с которых ещё капала вода. И поймал ладонью одинокую каплю. Растерев влагу между пальцами, хозяин дома лёгким движением откинул волосы Лизы ей за спину и медленно провёл по тонкой коже шеи в странном ласкающем движении. Она сжалась, ожидая, когда он уберёт руку, но вместо того, чтобы отойти, Велижский добрался до затылка девушки и вдруг резко сжал, погрузив пальцы в мокрые пряди.

— Лиза, — вкрадчиво произнёс её имя Велижский. — Ты ведь уже не маленькая девочка, и всё прекрасно понимаешь. Понимаешь ведь? — его большой палец погладил тонкую кожу возле уха Лизы. Он держал крепко, но боли не причинял.

Лиза отрицательно качнула головой, всё также не поднимая взгляда и рассматривая собственные голые ноги.

— Понимаешь, — с мимолётной улыбкой уверенно прошептал Велижский, рывком притянул к её себе и коснулся губами лба. Властный, жестокий поцелуй, который и на поцелуй был почти непохож.

Скорее, на проставление печати.

Также внезапно отпустив, он вернулся к кровати.

— Ты останешься в этом доме до тех пор, пока не заживут раны. Разве не в твоих интересах, чтобы это произошло поскорее? — заявил Велижский, устраиваясь на краю постели и складывая руки на коленях.

Лиза нахмурилась, в попытке осознать услышанное. Но ей всё ещё было трудно думать. Мысли текли медленно, нехотя, постоянно прерываясь.

— А если… если я захочу уйти? — спросила Лиза, чувствуя, как уже знакомое ощущение холода рождается под сердцем и быстро растекается по телу.

— Уходи, — безразлично ответил Велижский с тихим надменным смешком. — Можешь прямо сейчас. Дверь открыта. Охраны, как ты могла заметить, здесь нет. Иди.

Лиза обернулась к окну, за которым царила непроглядная ночь.

'Мы ехали сюда больше часа. Чтобы вернуться в город, идти придётся всю ночь. Такси сюда не поедет. Далеко. Да и где мой телефон — я не знаю. Свой Велижский не даст из принципа. И даже если отправлюсь пешком — каковы шансы, что дойду с сотрясением, а не свалюсь в канаву? Никаких, — монотонно размышляла Лиза, рассматривая отражение комнаты в чёрном окне.

Она видела себя.

Мокрую, замотанную в полотенце, вцепившуюся в махровый край как утопающий в спасательный круг. И силуэт Велижского позади себя — мрачный, угрожающий, довлеющий.

Он ничего не делал — и этим лишь сильнее пугал. Было что-то такое в его позе, отчего внутренности Лизы содрогнулись, когда их взгляды встретились.

Ни слова не произнося, Велижский протянул к ней руку — и Лиза подчинилась, понимая: не она выбрала.

Ей позволили принять то, что выбрали за неё.

Подойдя, она остановилась перед Велижским, вновь опустив глаза в пол и видя лишь его колени и свои ступни.

Его тёплые руки коснулись её кожи, когда он взялся за полотенце.

— Я сниму его. Так надо, — говоря неторопливо, отчётливо выговаривая каждое слово, он беседовал с ней как с пугливым ребёнком, будто стараясь не допустить срыва. — Возможно, ты пока этого не чувствуешь, но твоей спине здорово досталось. Мне нужно нанести лекарство, чтобы завтра меньше болело. Ты понимаешь меня?

— Да…

И он одним уверенным движением сдёрнул с Лизы полотенце. Она предстала перед ним полностью обнажённой. Дёрнувшись, машинально прикрылась руками, непроизвольно сжимаясь. А потом вдруг накатило безразличие… Словно тяжёлая мутная волна прошлась. Руки медленно опустились. Лиза поняла: ей плевать. Плевать, что на неё, голую, смотрит её непосредственный начальник. Что его потемневший взгляд, напоминающий неподвижную водную гладь, медленно скользит по её телу, касаясь таких интимных мест, на которые она сама уже давно не взирала с такой откровенностью.