Страница 36 из 96
«Надо было поехать на каникулы к Сэму, он меня приглашал», – подумал я, мрачнее по мере приближения к теткиному дому. Но потом я вспомнил, с какой радостью меня встретили соседи и сам староста, и устыдился своего малодушия:
«Пару месяцев пролетит незаметно, буду больше гулять по окрестностям, похожу на охоту с мужиками, на рыбалке посижу, так лето и пролетит незаметно». – Взбодрившись своими мыслями, я отворил калитку и подошел к дому.
Родной дом встретил меня неприветливыми темными стеклами окон. Двери в деревне запирать было не принято, поэтому я без труда вошел внутрь и застыл, увидев в темноте за обеденным столом, тихо сидевшую тетку.
— Явился! – С укором констатировала она, – и где так застрял? Караван прошел через деревню еще в полдень!
Я хотел было сказать ей в ответ, что если бы она удосужилась меня встретить, то сама бы знала, где я был целый день. Но подумав немного, решил не обострять и без того натянутые отношения в первый же день после своего приезда.
— Староста позвал на разговор, – ответил я нейтральным тоном, – там и засиделся.
— Этот старый олух все еще думает, что управляет нашей деревней, – она явно была пьяна, потому что слова ее были плохо разборчивыми:
— Иди спать, твоя комната все еще остается за тобой, но стирать и убираться изволь сам!
Она, слегка пошатываясь, побрела к себе, не потрудившись при этом, даже пожелать мне спокойной ночи. Я же, не особенно огорчившись этим фактом, направился в свою комнату, расположенную на втором этаже.
Утром я проснулся с рассветом и, чтобы лишний раз не пересекаться с тетей, ушел на рыбалку. К моей радости и рыболовные снасти, и отцовский лук находились в моей комнате на своих местах. Складывалось впечатление, что тетя старалась лишний раз не заходить в нее – пыли на вещах и мебели было предостаточно.
Стояло солнечное, но уже по-осеннему прохладное утро. Я, насвистывая избитый мотивчик, подслушанный когда-то в таверне у заезжего менестреля, шагал по знакомым тропкам к родной Ледянке. По пути мне то и дело встречались старые знакомые, и, как и я сам, подросшие ребята. С одним из них, Глерном, нам было по дороге, он, так же был вооружен удочками, и шел на рыбалку. Как оказалось, мой любимый омут, где я так часто рыбачил в детстве, приглянулся и ему, поэтому, когда я уехал, он стал частенько туда захаживать.
— Надолго к нам? – Он с некоторой настороженностью начал расспросы.
Маги всегда внушали невольное уважение простому люду и даже Глерн, знавший меня с раннего детства, теперь разговаривал со мной соответственно. Мы были с ним одного возраста, хотя ему этой весной уже исполнилось девятнадцать, а мое день рождение будет только в самом конце осени.
Закинув удочки, мы разговаривали полушепотом, чтобы не испугать рыб и не остаться без улова. Я рассказывал ему о Школе, и он с восторгом слушал, вставляя из редко реплики и задавая наводящие вопросы. Я же, пользуясь случаем, договорился с ним поохотиться, чтобы восстановить былые навыки стрельбы. Глерн пообещал взять меня с собой уже завтра, он слышал, что как раз собиралась небольшая группа наших сверстников и мужиков постарше, пострелять синехвостых уток в болотах. На том и условились.
До вечера мы с ним тягали окуней, и к концу рыбалки у меня их было полное ведро. Я принес улов домой, перелил ведро, в специально для таких случаев, стоявший в кухне чан и, добавив рыбам свежей воды, пошел наверх, чтобы заняться уборкой. Протерев везде пыль и разобрав свои вещи, при этом выкинув половину, я уставший до нельзя, улегся спать.
Утром мы встретились с Глерном на околице и, пока подтягивались остальные, занялись приготовлением своего оружия и экипировки к предстоящей охоте. Я подтянул тетиву и расправил оперение на стрелах. Меня очень порадовало, что отцовский лук был в полном порядке. Стрел в колчане насчитывалось пару дюжин, а перчатки для стрельбы из сыромятной кожи, с обрезанными кончиками пальцев, висели у меня на поясе. Я был полностью готов. Когда все уже были в сборе, а набралось в нашем отряде добрый десяток пацанов и трое взрослых, мы, обменявшись подобающими приветствиями и распределив между собой поклажу с едой и палатками, наконец, вышли в сторону болот.
Идти было не близко: пару миль на восток от деревни, дальше примерно столько же к северу, затем немного вдоль русла Ледянки до ее поворота, и потом миль пять прямо на восток. Здесь она немного расширялась, теряя скорость и через несколько миль совсем замирала, зарастая вначале камышом, а затем и рогозом, превращаясь в едва движимое, в сторону далекого моря, болото. В зарослях камыша и рогоза, по обоим берегам реки, вили гнезда утки. Тут им хватало пропитания и воды, чтобы беззаботно жить и выращивать потомство. Хищников на окраинах болот не было, а глубже они и не залетали, опасаясь водившихся там земноводных рептилий и сернистых испарений. В глубинах болот обитали только кочевые болотники и прочие бандиты.
Берега тем временем окончательно опустились до уровня реки, и под ногами тут же захлюпала черная жижа. Наш отряд остановился. На последнем сухом островке мы развели костер и, оставив трех самых младших пацанов разбивать палатки и готовить нам обед, потихоньку двинулись дальше. Через полчаса, прямо перед нами из зарослей камыша выпорхнули первые синехвостки. Размером они были, чуть больше домашних кур. Спокойная жизнь, обилие водорослей и сочной болотной травы, позволяло им набирать к осени приличный жирок и соответственно вес. Лучники тут же вскинули свои луки, и я вместе с ними успел выпустить пару стрел. Полдюжины упавших после наших выстрелов уток, были нашими первыми трофеями. Постепенно мы отдалялись от лагеря, забредая все дальше вглубь болот. Я стрелял с каждым разом все точнее, былые навыки постепенно возвращались ко мне, но пока до уровня взрослых мне было еще очень далеко. Их стрелы почти не промахиваясь, поражали свои цели, мои же выстрелы были точны лишь наполовину. Утки взлетали все чаще, так что через пару часов, наши охотничьи пояса были уже полны добычи. Мы повернули назад, по пути стараясь подобрать выпущенные вхолостую стрелы.