Страница 24 из 90
Сделав кувырок вперёд, я моментально оказался за их спинами и, развернувшись, простым диагональным ударом разрубил сразу троих. Там же в висках, где я чувствовал набат насылаемых на меня эманаций этих существ, сейчас я почувствовал их боль и крик. Вместе с этим я будто осознал и сущность этих теней. Моя голова заболела еще сильнее. Им явно не по вкусу пришёлся удар меча, выкованного из звёздного металла. Но одновременно с этим я сразу понял, что не убил их окончательно. Растаяв на миг, они снова соткались из ночного тумана и вновь бросились на меня. Кувырок, взмахом меча отрубаю протянутые ко мне призрачные руки, снова кувырок. Что же делать? Ждать утра? Да, наверное, это выход, но ночь только началась. Я не боялся их, это были слабые твари, но головная боль становилась все сильнее и меня начало мутить. Буквально на секунду я потерял концентрацию, и одна из теней дотянулась до меня. Жуткий могильный холод пронизал меня в месте касания её когтей. Я понял, как они выпьют мою жизнь, вот так вот могильный холод их не жизни заменит мою горячую кровь и вместе с ней мою жизненную силу. Огненная руна Бараснова всплыла в моём сознании, как будто просясь наружу. Она имела другое действие, в отличие от Талты, она накладывалась на предмет, а не просто активировалась, делая меня пластичнее и быстрее. Мой меч с радостью и нетерпением принял её, как будто только этого и ждал.
Чёрный агат навершия создал алый блик, который омыл своим светом всё полотно меча. Укол в район сердца первой тени, и я ввинчиваюсь в освободившуюся щель между своими врагами, а та что слева от меня уже тоже распалась, как и первая, сгорев окончательной смертью. Протянув своей меч через неё, я не потерял скорости, и каждое моё движение теперь несло смерть. Ещё четыре быстрых удара и тени сгорели полностью. Я снова почувствовал, что мой меч, как и я, недавно дегустировавший запечённого зайца, сейчас дегустирует смерти своих новых жертв. Мрачная улыбка скользнула по моему лицу, и я нежно убрал меч в ножны на спине.
Остаток ночи прошёл спокойно. Я смог ещё немного поспать, Вороной тоже успокоился и уже не боялся отойти от меня подальше за вкусной и свежей травой. Ещё затемно я проснулся и с большим интересом стал наблюдать за игрой света и тени в завесе тумана на границе Мёртвых земель. Завеса эта была всегда, сколько людьми ведутся исторические хроники. Она не была опасной, каждый мог пройти её насквозь беспрепятственно. Все отличие было в том, что после Зимней войны завеса стала как будто мертва и почти неподвижна. Теперь же она снова активно колыхалась, в ней каждый мог увидеть какие-то тени и огни. Сложив дважды два, губернатор Важина принял правильное решение, поняв, что что-то пробудилось.
Завесу, как и ожидалось, с рассветом я преодолел без всякого сопротивления и ущерба для себя и Вороного. Тоже небо, тоже солнце, только показавшее свой край из-за горизонта на востоке, тот же серп луны и звезды, ещё видимые в предутреннем небе, все было тем же самым, что и за завесой, все кроме одного. Передо мной вальяжно разлеглась пустыня. Шаг за туманную завесу и снова достаточно богатые растительностью и влагой южные степи, шаг обратно в Мёртвые земли, и я снова в пустыне. Немного подумав, я решил двигаться на юго-восток по краю этих загадочных земель. Надо было осмотреться. Двигаясь в выбранном направлении целый день, я не увидел ни армий нежити, ни чего такого, чтобы мне, как человеку в прошлом военному, говорило бы о том, что большая армия все же где-то тут есть.
Большая армия – это ведь не просто тысячи мечей, щитов и луков. Это в первую очередь люди, которые трижды в день хотят поесть, попить и поспать. Это люди, у которых есть естественные потребности в чистоте и гигиене. Большая армия – это ещё большой обоз, большая армия – это просто очень, очень затратное дело. Понятно, что армии бывают разные и призракам, наверное, не нужно есть мясо ежедневно. Со сном и гигиеной у них, вероятно, тоже нет проблем, но я был уверен, что в подобных армиях есть свои, неизвестные мне потребности.
Например, я уверен, что держать в подчинении и контроле большое количество мертвецов – очень непростая задача. Для меня, например, сейчас вовсе нерешаемая, но и главному призраку наверно тоже не просто. А если там не только призраки, но ещё кто-то..
Мысли мои были тягучими и плавными, почти такими же, как и раскалённые массы пустынного воздуха. Было жарко, ветер не приносил облегчения, скорее наоборот иссушивая открытые участки тела и носоглотку. Постаравшись максимально укутать голову в чистую нательную рубашку, я двигался дальше. Я двигался зигзагом, то на пару километров отдаляясь от границы, то снова приближаясь к ней. Это казалось мне оптимальным. Я не хотел пока что соваться вглубь этих земель, моя дорога вела меня на юго-восток, а не на запад.
Тишину, нарушаемую доселе только шуршанием песка, внезапно разорвал грозный «мявк». Придержав коня, я вгляделся. Где-то в полу километре западнее меня, как раз в том направлении, куда я не хотел идти, что-то происходило. Песчаная пыль, поднявшаяся вдруг клубами на месте вероятной схватки, привлекла и не отпускала моего внимания. Решив утолить своё любопытство, я выдвинулся в том направлении. Приблизившись и разглядев дерущихся, я остановился как вкопанный. Да, я видел в старых книгах рисунки обеих этих тварей, но не думал, что когда-либо увижу их вживую.
Полу человек – полу змей дрался сразу двумя руками, ведя парный бой одинаковыми с виду изогнутыми клинками. Мощный, человеческий торс этого существа, плавно, в районе бёдер, переходил в длинный змеиный хвост. Именно на нем он сейчас и стоял, как любая, обычная змея, перед своим смертельным броском. Казалось неторопливыми и плавными движениями своего хвоста, он манёвренно перемещался, не давая второму существу зайти себе за спину или атаковать сбоку.
Его противник так же произвёл на меня неизгладимое впечатление своей животной грацией, мощью и смертоносностью. Существо это напоминало по породе кошачьих, но все же значительно отличалось. Корпус средней по размеру хищной кошки, типа горного барса, был почти лыс и не имел волосяного покрова. Лап было так же четыре, и строение их было как у всех кошек, но вот только от самых когтей и до колена были они чешуйчатыми, как и у людозмея.